О чем этот сайт

В настоящее время Илья Горячев находится в московской тюрьме «Бутырка», где из него пытаются выбить ложные показания как против него самого, так и против бывшей команды администрации президента — команды Владислава Суркова. Будучи лидером движения «Русский Образ», Горячев выступал за представительство в российских законодательных органах всех политических и идеологических направлений, в том числе правоконсервативных. От этой цели он не отказался до сих пор. Так Илья писал об этом уже из Центральной тюрьмы Белграда в своей статье «Моя политическая позиция. В ожидании послезавтра» на сайте «Эхо Москвы»:

«Свободные люди, ощущающие ответственность за свою страну, народ и свое будущее — это граждане в полном смысле этого слова, которые формируют гражданское общество. А нашему молодому гражданскому обществу сегодня нужна цель. И идеология. Сопричастность в их формировании. Идеология живая, естественная, а не искусственная, высосанная из пальца. И на основе этой идеологии, в выяснении которой и достижим общественный договор как взаимовыгодный гармоничный компромисс нашего общества и нашего государства, мы можем реализовать наш общий проект «Россия» в ХХI веке. А вот что нам не нужно, так это симулякры и потемкинщина в общественной жизни, которые мы наблюдали в 2000-е, когда стал очевиден провал попытки искусственного условного «Политзавода» на Селигере. Рано или поздно придется пустить в политику тех, кто сам сформировался в естественных условиях. Это необходимое условие для нашего достойного будущего, где в парламенте будут и Алексей Навальный, и Надежда Толоконникова, Сергей Удальцов и Игорь Артемов».

В 2007 — 2009 годах, когда Владислав Сурков был заместителем руководителя Администрации Президента РФ, Илья Горячев как лидер «Русского Образа» активно сотрудничал с членами его команды в области организации мероприятий и реализации проектов. Горячев всегда принципиально выступал за использование исключительно законных методов политической борьбы и именно поэтому он видел сотрудничество с федеральной властью как один из способов достижения поставленной цели.

Однако, вместо свободной политической конкуренции, являющейся частью любого демократического общества, Горячев столкнулся и, в результате, стал жертвой борьбы между двумя кланами российской элиты. А именно, нынешний первый заместитель руководителя Администрации Президента РФ Вячеслав Володин, наращивая свою власть, прикладывает все усилия, чтобы вывести из политической борьбы Владислава Суркова всеми законными и незаконными способами. В число таких методов входит и фабрикация уголовного дела против Ильи Горячева как политика, непосредственно сотрудничавшего с командой Суркова. В течение всего времени содержания Горячева под стражей оперативники регулярно предпринимают попытки убедить его дать показания против команды Владислава Суркова, при этом оговорив себя как посредника. В обмен Горячеву обещают «оставить его в покое» и обеспечить небольшой срок тюремного заключения. Однако Илья, будучи невиновным в инкриминируемых ему преступлениях, отказывается порочить свою репутацию, брать на себя чужую вину и становится марионеткой в этой политической борьбе. За что, как показывают последние события, ему приходится страдать и подвергаться давлению как психологического, так и физического характера.

Журналистка либерального издания «Слон» так описала эту ситуацию: «Делу Горячева уделяется особое внимание: им занимаются генералы СК и ФСБ – то есть уровень принятия решений гораздо выше, чем при обыкновенном расследовании дела банды убийц. Еще в мае Slon писал, что, вероятно, Горячев нужен силовикам с одной целью – дать показания на представителей власти, с которыми он был связан. О связях «Русского образа» с администрацией президента стало достоверно известно во время процесса Тихонова – Хасис… Владислава Суркова, уволенного в прошлом году из Белого дома, не раз обвиняли в финансировании и курировании оппозиции – но пока еще не вооруженного подполья. Если обвинения в растрате средств на «Сколково» и связях с «болотной» оппозицией обошлись ему относительно дешево, то показания Горячева могут сильно ударить по его положению. Даже несмотря на то, что показания эти звучат местами неправдоподобно, а местами противоречат тому, что было сказано на процессе Тихонова – Хасис».

Горячева обвинили в том, что он якобы являлся «идеологом» экстремистской организации «БОРН» (Боевая организация русских националистов). При этом все обвинение построено исключительно на показаниях Никиты Тихонова, осужденного на пожизненный срок за убийство адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, которые повторила в своих показаниях его гражданская жена и сообщница в данном преступлении — Евгения Хасис, осужденная на 18 лет лишения свободы. Никаких фактов или косвенных доказательств, которые могли бы подтвердить предполагаемую вину Горячева, нет. Также — и это подтвердили сами предполагаемые участники БОРНа — Горячев никогда не был знаком ни с кем из фигурантов дела, за исключением Никиты Тихонова, с которым в юные годы ему доводилось работать в редакции издания «Re: Акция», а также с которым он основал журнал «Русский Образ» в 2003 году. Позже, когда идеи Никиты стали радикальнее, их пути разошлись. Никакого отношения к движению «Русский Образ», сформировавшегося к 2007 году, Тихонов не имел.

Однако именно личное знакомство Тихонова и Горячева стало тем «мостиком», позволившим следствию сфабриковать уголовное дело и увязать имя Горячева с убийствами, совершенными Тихоновым и другими радикально настроенными молодыми людьми, которых для этой цели объединили в некую организацию «БОРН», несмотря на существенное различие в характере, мотивации и способах совершения ими преступлений. В своих показаниях Тихонов заявил, что якобы Илья Горячев давал ему указания совершить то или иное убийство, а контакты с исполнителями он осуществлял сам. Таким образом, следствие пытается объединить Горячева с людьми, с которыми он никогда не был знаком. Тихонов также заявил в своих показаниях, что, в свою очередь, Илья Горячев якобы получал приказы от представителей Администрации Президента, которые входили в команду Суркова.

Помимо того, что абсолютно голословные показания выставляются как единственное и неопровержимое доказательство предполагаемой вины Горячева, большие сомнения вызывают обстоятельства, при которых были даны эти показания. В марте 2013 года адвокат Никиты Тихонова Алексей Першин заявил в интервью «Ферст Ньюз», что его подзащитный, привезенный из колонии в Ямало-Ненецком округе в московское СИЗО «Лефортово», «сломлен и запуган» и боится возвращения в заполярный поселок Харп. Бывший адвокат Тихонова, Александр Васильев, сказал следующее: «С его слов я знаю, что признательные показания по делу Чувашева были получены под пытками. Никаких объективных доказательств у меня нет, только его собственные слова. Но, видимо, там хорошо поработали, раз он до сих пор сотрудничает со следствием».

По данным, которыми располагают адвокаты Горячева — Николай Полозов и Марк Фейгин — Никита Тихонов подвергался пыткам в колонии Харп, расположенной в Ямало-Ненецком округе, после чего он дал показания об организации «БОРН» и Илье Горячеве. Примечательно, что именно вокруг этой колонии разразился скандал в связи с зафиксированными случаями применения физического давления в отношении заключенных с целью получения от них ложных показаний против себя и других лиц.

Речь идет о публикации 23 марта 2013 статьи в «Новой Газете», где были преданы гласности результаты проверки екатеринбургского следователя Корешникова, подтверждающие факты насилия в отношении заключенных колонии «Полярная сова» в поселке Харп, которые в массовом порядке принуждались к даче ложных показаний в отношении себя и других людей. Используя такие методы, тюремное руководство «раскрыло» почти двести преступлений, включая давние резонансные дела. При этом, согласно статистике, в российских колониях заключенные в среднем пишут не более трех чистосердечных признаний в год.

В Харпе в отношении «несговорчивых» узников применялась так называемая система «катания по камерам», где они круглосуточно подвергались избиениям и унижениям. Таким образом, один осужденный написал 80 ложных признаний в убийстве и изнасиловании детей в разных регионах России, параллельно оговорив еще множество других невиновных людей. Так, с помощью насилия, оперативники устраивали себе продвижение по службе, однако часть дел, особенно резонансные, раскрывались таким образом не только по инициативе самой администрации колонии.

Арест

На протяжении двух лет до ареста Илья Горячев жил в Сербии, где занимался журналистской деятельностью и, будучи историком-балканистом, писал научную работу. Стоит отметить, что научный руководитель Ильи, руководитель Центра по изучению современного балканского кризиса Института славяноведения РАН доктор исторических наук Елена Гуськова так охарактеризовала Горячева как историка в интервью от 27 августа 2013 года: «Мы виделись с Ильёй в Белграде, когда он уже несколько месяцев жил в Сербии. И вновь увлечённо говорили о научной работе. Я предложила новую тему для диссертации, Илья признал идею плодотворной, поскольку разрабатывать её может только человек, который живёт в Сербии. А Илья хорошо знал страну, людей, обычаи. Увлечённо читал сербских историков, работал с историческими документами, знал язык. Скажу, что Илья много писал статей в газетах, журналах, электронных СМИ. Я всегда радовалась, когда видела такие публикации. И была уверена, что Илья всё-таки вернётся к научной или публицистической работе».

На вопрос о том, как Гуськова восприняла новость о его аресте, ученый сказала следующее: «Я случайно узнала об обвинениях, выдвинутых против Ильи, и была крайне удивлена. Честно скажу, не поверила, поскольку знаю Илью как интеллигентного, чистосердечного, открытого и думающего молодого человека».

Илья Горячев жил в Сербии совершенно открыто, встречаясь с друзьями, общественными деятелями, регулярно публикуя информацию о себе и том, чем он занимается в социальных сетях и на различных интернет-сайтах. Поэтому утверждение следователей о том, что он якобы «скрывался» — вымышленно и ни на чем не основано. Тем не менее, именно предположение о том, что он якобы скрывался легло в основу решения об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу.

8 мая 2013 года — в день, когда Владислав Сурков, занимавший пост вице-премьера и руководителя аппарата правительства России, был освобожден от занимаемой должности — Илья Горячев был задержан в Белграде под предлогом нарушения визового режима, несмотря на то, что все необходимые для пребывания на территории Сербии документы у него были, так же как и аккредитация журналиста. На следующий день, 9 мая, российские СМИ сообщили о задержании Горячева, при этом отметив, что у правоохранительных органов РФ никаких претензий к российскому гражданину нет и в розыск его не объявляли.

13 мая 2013 года Следственный комитет РФ заявил, что Горячев был задержан по запросу российской стороны в связи с тем, что он обвиняется в организации экстремистского сообщества БОРН. Однако в тот день сербские правоохранительные органы отказывались подтверждать факт задержания гражданина России на территории Сербии. Лишь позже стало известно, что Генеральная прокуратура Российской Федерации дала поручение на объявление Горячева в международный розыск в апреля 2013 года.

«Я полностью не признаю вину, которая мне инкриминирется и хотел бы отдельно заметить, что я не скрывался на территории Республики Сербия. У следствия есть мой загранпаспорт, где три моих вида на жительство годовых в Республике Сербия, также моя регистрация в качестве иностранного журналиста в Министерстве культуры Республики Сербия и моя аккредитация при пресс-службе президента Республики Сербской Милорада Додика в качестве иностранного журналиста. Таким образом, тезис о том, что я якобы скрывался, ничем не подтверждается», — рассказал Горячев на суде по избранию меры пресечения в Москве, 26 декабря 2013 года.

Как отметил Горячев: «Сербское отделение Интерпола получило документы, отправленные российским отделением, лишь 29 апреля. Таким образом, фактически в розыске я находился 9 дней. По месту жительства, где я был зарегистрирован и по которому мне был выдан вид на жительство, меня никто не беспокоил, а побеспокоили меня лишь на улице, через 9 дней».

По сообщению СКР, следствием было вынесено постановление о привлечении Ильи Горячева в качестве обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 282.1, ч. 1 ст. 209, ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 222 УК РФ (организация экстремистского сообщества, создание банды, убийство, незаконный оборот оружия). Он был объявлен в международный розыск и по ходатайству следствия заочно арестован судом. Следствие обвиняет Горячева в том, что он якобы был «идеологом» убийств адвоката Станислава Маркелова, лидеров антифашистских движений Федора Филатова и Ильи Джапаридзе, а также граждан Расула Халилова и Салахедина Азизова.

Следует отметить, что в запросе на экстрадицию Горячева центральным пунктом было также обвинение в убийстве судьи Чувашова, однако сразу после экстрадиции, буквально в тот же день, 8 ноября 2013 года, Следственный комитет выступил с сообщением о том, что «в ходе расследования не подтвердилась причастность Горячева к убийству судьи Эдуарда Чувашова». Также «внезапно» стала очевидна и непричастность Горячева к убийству Азизова, так как в ходе очной ставки Горячева с Тихоновым, состоявшейся в Москве после экстрадиции, сам Тихонов, на показаниях которого и строится все обвинение против Горячева, заявил, что Азизов был убит случайно и Илья не отдавал соответствующего указания. Эти два случая, в частности, демонстрируют, с какой легкостью Горячеву приписываются обвинения в тяжелейших преступлениях, как следственные органы и главный и единственный «свидетель» путаются в показаниях и «подгоняют» их под решение поставленных задач.

Период экстрадиции

С мая по ноябрь 2013 года Илья Горячев находился под стражей в Центральной тюрьме Белграда. Его защитой занимались сербские адвокаты Горан Петрониевич, Феджа Димович и Деян Часич.

5 июня 2013 года, в рекордно короткие сроки, а именно – в течение 3-х дней – Верховный суд Белграда дал согласие на экстрадицию Ильи Горячева в Россию. И это при том, что само дело занимает 160 страниц. Как отметили сербские адвокаты Горячева, данный факт свидетельствует о том, что суд первой инстанции не мог рассмотреть дело с должной тщательностью и, в том числе, объясняет, почему был допущен целый ряд нарушений. Такая поспешность в принятии важного решения международного уровня, судя по всему, была вызвана давлением, оказываемым на судебные органы Сербии со стороны Российской Федерации. В интервью адвокат Феджа Димович так прокомментировал этот факт: «Ясно, что некий представитель исполнительной власти оказывает давление на суд первой инстанции, чтобы он быстро завершил всю процедуру и выдал Илью Горячева России. У стороны защиты нет информации о том, кто именно оказывает давление, однако присутствие этого человека ощущается».

Адвокаты подали апелляцию на решение Высшего суда Белграда и 18 июля 2013 года Апелляционный суд отменил это решение, указав на многочисленные нарушения в ходе судебного процесса, и вернул дело на повторное рассмотрение. Нарушения касались как существа, так и технической стороны вопроса. В частности, российская сторона не представила судебным органам Сербии ни одного доказательства вины Горячева – условие, необходимое для осуществления экстрадиции. В Сербию не были направлены даже показания Никиты Тихонова, на основе которых строится все дело. Стоит отметить, что без предъявления обоснованных доказательств заседание суда об экстрадиции вообще не должно было состояться.

Сербский суд, ссылаясь на Европейскую конвенцию об экстрадиции, посчитал важным выяснить, в какой стадии производства находится дело, так как, по его мнению, в поступившем из Москвы запросе содержатся противоречивые сведения. Также сербским судьям из направленных материалов было неясно, какой именно орган в России занимается этим делом. Кроме того, защита привела как минимум два обвинения из четырех, инкриминирумых Горячеву, которые не существуют в уголовном кодексе Сербии. Например, в сербском законодательстве не существует статьи, аналогичной статье 282 УК РФ, которую в России принято называть «политической» статьей, в связи с тем, что ее легко можно использовать для преследования гражданина за его политические убеждения.

Далее, были нарушения чисто процессуального характера. Российская сторона направила сербским судебным органам документы, которые уже были переведены на сербский язык, тогда как это должен был сделать судебный переводчик в Сербии. В результате, в текстах были обнаружены ошибки, некоторые из которых вряд ли можно назвать орфографическими. Так, переводчик в России «не увидел» разницу в терминах «отменена смертная казнь» и «введен мораторий на смертную казнь».

Сторона защиты Горячева отметила, что Сербия, которая имеет свои предписания и внутреннее законодательство, должна их придерживаться, а не принимать решения, в зависимости от того, «что хочет другая сторона», будь то Россия, США или какая-либо другая великая держава. Политика и право не должны заменять друг друга и в данном случае органы сербского правосудия должны принимать решение исключительно на основании действующего законодательства страны и в соответствии с правовыми нормами. Адвокаты напомнили, что Российская Федерация не экстрадировала в Сербию сына Слободана Милошевича — Марко — несмотря на то, что сербская сторона представила ей всю необходимую документацию. Россия отвергла запрос на выдачу, так как посчитала тот процесс политическим. Между тем Высший суд Белграда даже не рассматривал политическую компоненту дела об экстрадиции Ильи Горячева.

Таким образом, была создана возможность для нарушения Европейской конвенции об экстрадиции от 1957 года, 3-я статья которой гласит: «Выдача не осуществляется, если преступление, в отношении которого она запрашивается, рассматривается запрашиваемой Стороной в качестве политического преступления или в качестве преступления, связанного с политическим преступлением…. То же правило применяется и в том случае, если запрашиваемая Сторона имеет существенные основания полагать, что просьба о выдаче в связи с обычным уголовным преступлением была сделана с целью судебного преследования или наказания лица в связи с его расой, религией, национальностью или политическими убеждениями, или что положению этого лица может быть нанесен ущерб по любой из этих причин».

Между тем через несколько дней после этого постановления Верховный суд Белграда, снова в кратчайшие сроки принял решение, полностью аналогичное первому, таким образом проигнорировав требования, содержащиеся в постановлении Апелляционного суда. Сербские адвокаты снова направили жалобу в Апелляционный суд, отметив тот факт, что указания этой судебной инстанции не были соблюдены.

Второе заседание Апелляционного суда состоялось 30 августа 2013 года, при этом состав коллегии судей был полностью изменен. Постановления суда пришлось ждать почти месяц, и 27 сентября 2013 года Апелляционный суд подтвердил решение Верховного суда Белграда об экстрадиции Горячева, что противоречило предыдущему постановлению суда той же инстанции.

Российский адвокат Марк Фейгин так прокомментировал это решение: «Это вызвало очень много вопросов: откуда такая перемена в составе коллегии, изменение решения и игнорирование тех доводов, которые первый Апелляционный суд в качестве мотивировочной части положил в основании своего постановления об отмене решения суда первой инстанции. К чему, в основном, сводятся эти доводы. Во-первых, не учтен политический мотив этого запроса, на мой взгляд, совершенно очевидный, потому что мы имеем дело с политиком и общественным деятелем Ильей Горячевым, который покинул страну, опять же, по политическим мотивам из-за политического преследования, что, по-моему, было очевидно и подтверждалось массой документов и доказательств. А это противоречит Конвенции об экстрадиции, которая запрещает выдачу при наличии политической мотивированности запроса. Суд некритично воспринял доводы российского запроса о том, что здесь нет никаких политических оснований, при том что эти заявления ничем не подтверждены с точки зрения защиты.

Второе. Суд проигнорировал и иезуитски обошел очевидный аргумент в пользу того, что в запросе содержатся требования к выдаче по составам преступления, которые отсутствуют не только в сербском, но и в европейском законодательстве. Это, прежде всего, статья 282 УК РФ, которую еще называют «русской статьей», что, на мой взгляд, не совсем обоснованно, потому что ее применяют не только к русским националистам, но и к очень многим инакомыслящим, многим несогласным. То есть туда попадают и левые, и правые, и блоггеры — кого вы только не найдете среди осужденных по 282 статье. А конструкция обвинения российской стороны строится как раз на основе этой статьи, потому что из нее выводится существование организации БОРН, идеологом которой следствие хочет сделать Илью Горячева. И без этого существенного элемента конструкции обвинения возникает непонятная мотивация.

Таким образом, запрос по статье экстремизм не мог быть удовлетворен по той простой причине, что сербская юстиция не понимает и не должна разбираться в том, что означает экстремизм с юридической точки зрения. Потому что отсутствие подобного состава не позволяет выдавать по этой статье лицо на родину, где к нему может быть применена уголовная санкция по непонятному составу. Равно с таким же успехом его могла бы требовать какая-нибудь архаичная страна за колдовство. Или, если каких-нибудь экологов просили бы выдать по статье за пиратство. Представьте, какой бы была реакция цивилизованной и правовой страны на такого рода запрос? Здесь почему-то это было проигнорировано во второй апелляционной жалобе и почему-то Апелляционный суд попытался найти нечто общее между статьей 282 и статьями собственного сербского законодательства, которые являются общекриминальными по характеру. Это совершенно натянутая и надуманная мотивировка, которая полностью не соответствует ни пониманию состава преступления, ни правоприменению, и не имеет, конечно, аналогов в Европе и в самой Сербии, которая стремится к европейской правовой универсализации.

На эти вопросы никакого удовлетворительного ответа в мотивировочной части сторона защиты не получила. Помимо всех прочих, были и другие основания, почему это решение необходимо подвергать критике. Но в самом общем виде был проигнорирован тот факт, что в России в нынешнем её виде не обеспечены ни коем образом права обвиняемых на правосудие, особенно по делам политического характера или делам, которые имеют масштабный резонанс. Ну, например, сегодня мы видим, что в отношении некоторых обвиняемых выбираются составы, которые своей дикостью могут переплюнуть всякую логику человека, привыкшего жить в цивилизованном европейском обществе, где суд действительно отправляет правосудие, где гарантированы права всем лицам, которые привлекаются к уголовной ответственности.

В России это априори невозможно. Например, суды по аресту и предварительному следствию по делу Greenpeace выбирают состав пиратства по отношению к гражданским активистам, экологам, которые пытались залезть на платформу. Это говорит о том, что сегодня все эти составы надуманные. И почему, если в ситуацией с Greenpeace абсурдность очевидна, в случае с Горячевым не виден абсурд предъявляемых ему обвинений? Это тоже нас настораживает. Почему никому даже в голову не приходит критично отнестись к тому набору обвинений, которые содержатся в запросе на экстрадицию Генеральной прокуратуры РФ? Почему здесь не было предпринято попытки хотя бы минимально разобраться с тем, что инкриминируется Илье Горячеву? Даже по версии следствия, ни в одном из инкриминируемых преступлений он не принимал участие как исполнитель. Вся аргументация строится на показаниях всего двух лиц — Никиты Тихонова и Евгении Хасис. Один осужден к пожизненному заключению, а другая — на очень длительный срок. И почему-то тот факт, что российская сторона не предоставила Сербии даже эти показания, не дал оснований сербскому суду продолжить разбирательство этого дела, а то и вовсе отказать в экстрадиции.

Тем более что многие обвиняют сейчас Хасис в сотрудничестве с органами предварительного следствия или тюремной администрацией мордовской колонии ИК-14 в связи с делом Толоконниковой. Я не берусь судить об этом, но я понимаю логику, что люди, которые отбывают пожизненное заключение или двадцатилетний срок, конечно, легче поддаются давлению. А никакого серьезного мониторинга ни по отношению к Хасис, ни по отношению к Тихонову не проводилось. Я думаю, что их должны были посетить какие-нибудь представители международных организаций, чтобы окончательно установить, а оказывается ли на них давление в части отбывания ими наказания, в части того, что из них получают каким-то путем показания. И если давление присутствует, то показания эти абсолютно ничтожны и не имеют никакого процессуального значения. Но как можем мы, в условиях отсутствия правосудия, доказать эту важную сторону процесса, необходимую российскому суду, который находится на стороне обвинения и независимой судебной инстанции определенно не является? А является всего лишь инструментом в руках государства для расправы с неугодными. Тем не менее, закон именно так сейчас действует, что он в одностороннем порядке осуждает и обвиняет людей, причастных к тем или иным выступлениям против государства, к политически неконвенциональному поведению. А Горячев досконально точно относится к такого рода людям».

Отдельно адвокаты Горячева обжаловали незаконный арест их подзащитного. Как отмечалось ранее, Горячев был взят под стражу и направлен в тюрьму Белграда под предлогом того, что им был нарушен режим пребывания в Сербии. Но это было неправдой: на суде адвокаты представили документы из полиции Сербии, а также официальную журналистскую аккредитацию Ильи на территории Сербии и Республики Сербской. Все это подтверждало незаконность содержания под стражей Ильи Горячева на данных основаниях.

4 октября 2013 года Апелляционный суд Белграда удовлетворил жалобу защиты Ильи Горячева и отменил решение Высшего суда о продлении содержания под стражей россиянина, вернув дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение, указав на серьезное нарушение положений уголовно-процессуального кодекса.

В частности, в тексте решения Апелляционного суда говорится: «Учитывая вышеуказанное, следует, что суд первой инстанции, несмотря на предыдущие инструкции Апелляционного суда г. Белграда, указанные в решении № Кж2 3142/13 от 11.07.2013 г., повторяет идентичные основания для продления срока содержания под стражей в отношении обвиняемого, что, по оценке данного суда, является неприемлемым. Принимая новое решение, суд первой инстанции учтет замечания, указанные в данном решении. При отклонении существенных нарушений положений уголовного процесса, у суда первой инстанции будет возможность для вынесения законного и обоснованного решения, с указанием понятных и непротиворечивых оснований, приемлемых и для данного суда». (Текст постановления 1, 2, 3)

Таким образом, Илья Горячев был взят под стражу в Белграде на незаконных основаниях, и его арест, очевидно, решал совсем другие задачи — задачи политического характера.

В России

8 ноября 2013 года Илья Горячев был экстрадирован в Россию и помещен в СИЗО №2 «Лефортово». Но это лишь стало продолжением череды нарушений. В течение полутора месяцев Горячев содержался в следственном изоляторе незаконно, без необходимого на то решения суда. Его адвокаты, Марк Фейгин и Николай Полозов, неоднократно заявляли о том, что в отношении их подзащитного не была избрана мера пресечения в течение 72 часов после его помещения в СИЗО, как того требует закон. В связи с этим, стороной защиты была подана жалоба по статье 125 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ о бездействии органов следствия.

В Басманном суде г. Москвы на 23 декабря 2013 года было назначено судебное заседание по жалобе адвокатов Горячева. В тот день на суд не явились прокурор и представители следствия, в связи с чем заседание было перенесено на 13 января 2014 года. Однако и 13 января на заседание не явились ни представитель прокуратуры, ни Следственного комитета, равно как и не прислали никакой документации. Причина игнорирования ими судебных заседаний до сих пор остается загадкой. Как отметил адвокат Полозов, с таким явлением он сталкивается впервые в своей адвокатской практике.

Судья Карпов перенес рассмотрение жалобы (уже второй раз) на другой день — 27 января 2014 года — и пообещал обеспечить присутствие процессуальных оппонентов, равно как и самого Горячева, который является заинтересованной стороной в рассмотрении жалобы адвокатов по статье 125 УПК РФ.

Суд по аресту

Судебное заседание по избранию меры пресечения в отношении Горячева было проведено лишь после подачи жалобы Фейгина и Полозова, 26 декабря 2013 года, с большим запозданием. Несмотря на веские доводы его адвокатов и приведенные ими многочисленные факты нарушений, суд постановил оставить Илью Горячева под стражей до 8 апреля 2014 года.

Доводы адвокатов, выступивших на заседании суда 26 декабря 2013 года:

Николай Полозов: «Ваша честь, сегодняшнее наше заседание называется «о продлении содержания под стражей», хотя я бы его назвал как раз заседание о назначении меры пресечения и я объясню, почему. Как уже упомянули наши уважаемые процессуальные оппоненты, действительно — и в материалах дела это представлено и имеется — 5 апреля был вынесен заочный судебный акт — постановление о заочном аресте Горячева Ильи Витальевича, и, собственно, на основании этого акта он и был, в соответствии со 108 статьей УПК, объявлен в международный розыск. Вместе с тем этот акт, это постановление Басманного суда оказалось с серьезным пороком именно в своем процессуальном содержании. Я объясню почему. Дело в том, что наш уважаемый прокурор ссылался и приобщил постановление Верховного суда, но есть постановление Пленума Верховного суда, юридическая сила которого выше. Так вот в постановлении Пленума Верховного суда должно быть указано, что в результивной части решения о применении меры пресечения в виде заключения под стражей в отношении подозреваемого, обвиняемого, либо о продлении срока содержания под стражей (пункт 21, постановления №22 от 29 октября 2009 года), в случае принятия решения о применении меры пресечения, необходимо указывать до какой даты и на какой срок принято соответствующее решение. И я обращаю внимание уважаемого суда на то, что в материалах дела имеется это постановление от 5 апреля и в этом постановлении срок содержания под стражей не указан, то есть он бессрочный в постановлении. Теоретически через сто лет могли Горячева задержать и также оно действовало бы.

Соответственно, в нарушение постановления Пленума Верховного суда Басманный суд издал постановление, по которому Горячев незаконно, по сути полтора месяца и даже больше находился под стражей. Дело в том, что Российская Федерация, безусловно, имеет ряд международных соглашений, в том числе подписала и ратифицировала Конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Так вот частями 1-й, 3-й и 4-й Статьи Пятой данной Конвенции указывается, что никто не может быть лишен свободы без судебного акта, потому что суд должен убедиться в личности представленного человека, должен убедиться, что его дело рассматривается, а не дело какого-то другого человека. Подобную норму поддерживает и наше законодательство — 22 статья Конституции прямо говорит, что арест, заключение под стражу, содержание под стражей допускается только судебным решением. А тут получается изначально судебное решение, которое закладывает определенную процессуальную мину под этим делом.

Если по процедуре, то, конечно, прямо в УПК этот вопрос с экстрадируемыми лицами не урегулирован, скажем честно. Существует определенная правовая лакуна, при которой экстрадированное лицо, на основании заочного решения, которое могло быть вынесено и за несколько лет до того — а там могли обстоятельства отпасть или измениться и так далее, это не проверяется в судебном порядке — по сути, незаконно задерживается и помещается под стражу, хотя, например, в той же 210 статье УПК, части третьей, четвертой должно быть установлено, что в случае обнаружения обвиняемого, а в данном случае экстрадиции, когда он уже оказался уже на территории Российской Федерации, должны применяться правила, установленные Главой 12 УПК. То есть, Горячева после экстрадиции должны были в Шереметьево задержать на 48 часов, затем обратиться в суд, а суд уже очно определил бы для него меру пресечения. Этот вопрос мы, безусловно, будем рассматривать. У нас здесь же, в Басманном суде в порядке 125-ой жалоба есть и мы пойдем в сторону ЕСПЧ, если российское правосудие будет решительно игнорировать эту проблему. Потому что экстрадирован не только один Горячев, масса лиц экстрадируется. И в данном случае, подобная практика, установленная с молчаливого согласия прокуратуры и Следственного комитета, явно противоречит основным правам и свободам человека. И с этим надо решительно бороться. В этой связи, нахождение Горячева под стражей до текущего суда и до момента пока Ваша честь не примет постановление, является незаконным.

Кроме того, я бы хотел обратить внимание на то, что в своем ходатайстве следствие указало, что с момента предъявления обвинения и вынесения постановления на основе этого обвинения, обстоятельства не изменились и не отпали. Здесь есть определенное лукавство. Объясню почему. Дело в том, что тогда, весной, когда принимались эти указанные акты, Горячеву инкриминировалось 12 трупов, в том числе ему инкриминировалось и убийство судьи Чувашова. Но к моменту, когда он оказался уже экстрадирован на территорию Российской Федерации, это количество сократилось с 12 до 5. О чем это говорит? Это говорит о том, что вдруг через полгода также уменьшится количество и он вообще будет невиновным. Как вот так? Почему его держали под стражей, а не выяснили, в чем дело? Те документы, которые озвучивались, в том числе, господином Маркиным, он говорил о 12 трупах..

Также я хотел бы сказать конкретно по личности Горячева. Горячев — не тот человек, который будет каким-то образом угрожать свидетелям, другим участникам процесса. Вот, к примеру, протокол очной ставки, приобщенный следствием. Во время очной ставки Горячев и Тихонов находились в непосредственной близости друг от друга, но Горячев не проявлял к Тихонову никаких агрессивных намерений. Я не думаю, что следствие просто так берет и утверждает, что он может что-то сделать. Следствие должно привести обоснованные доказательства того, что Горячев может совершить определенные намерения такого характера.

Что касается «скрыться» — это довод, тоже используемый следствием… Мой подзащитный только что пояснил, что он находился в Сербии на законных основаниях. Там он имел работу и работал не последним человеком, а иностранным корреспондентом. Это, на мой взгляд, весьма положительно характеризует его как личность. Я еще хотел бы, не вдаваясь в подробности самого дела, поскольку этот вопрос судом здесь не ставится, обратить внимание на приобщенное постановление об очной ставке, поскольку следствие и прокуратура утверждает, что данный документ якобы подтверждает виновность Горячева. Ваша честь, более чем на 50% этот документ состоит из вопросов защиты, отведенных следствием. По сути, это перечисление вопросов защиты, которые мы задавали Никите Тихонову для того, чтобы установить истину и, соответственно, убрать те противоречия, которые содержаться в показаниях Горячева и Тихонова. И на мой взгляд, документ, который по всем ключевым вопросам содержит запись «отведено», ну я не знаю, насколько он может подтверждать какую-то его вину. В этой связи я хотел бы не задерживать больше внимание суда и передать слово своему коллеге Марку Захаровичу Фейгину».

Марк Фейгин: «Ваша честь, в связи с заявленным следствием ходатайством, мы услышали обращение к суду с тем, чтобы продлить срок содержания под стражей нашего подзащитного Горячева Ильи Витальевича. Хочу специально обратить Ваше внимание на хронологию того, что считают наши процессуальные оппоненты, является доказательством того, что присутствующий здесь Горячев, находящийся под стражей, скрывался от законного преследования на территории Российской Федерации. Горячев покинул пределы Российской Федерации в 2010 году, законно находился на территории Республики Сербия. Все это время, до момента принятия Басманным судом решения от 5 апреля, претензий к Горячеву не было, никто не объявлял его в розыск, никто не приглашал его ни на какие процессуальные действия. Таким образом, фактически за месяц до задержания его на территории Республики Сербской представителями сербской контрразведки 8 мая, фактически с момента вынесения решения 5 апреля, только месяц — это процессуальный период, на который ссылается следствие, когда Горячев, по мнению следствия, скрывался от законных требований представителей правоохранительных органов Российской Федерации. Причем, находясь законным образом на территории Республики Сербия, Горячев не только находился в контакте со своими законными представителями, родственниками, иными лицами, с которыми он поддерживал постоянную связь в Российской Федерации, которые также приезжали к нему. Каким-то образом существовал обычный обмен — через электронную почту, другие средства связи, что подтверждает законность нахождения Горячева на территории Республики Сербия, что Конституция не запрещает гражданину, обладающему правами, покидать пределы Российской Федерации и возвращаться в любое время, которое он находит для себя возможным. Таким образом, довод представителей стороны следствия о том, что Горячев скрывался от следствия, не выдерживает в данном случае критики. Это важный аргумент в пользу того, что Горячев вообще не знал о том, что он преследуется на территории Российской Федерации, ни с соответствующим заочным решением по статье 108 части 5 решения Басманного суда об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражей, ни об объявлении его в международный розыск он никем не был уведомлен. В противном случае, он добровольно прибыл бы на территорию Российской Федерации для того, чтобы дать соответствующие показания представителям правоохранительных органов Российской Федерации.

Весь период с момента его задержания Горячев не мог определенным образом знать о ясности предъявленных ему обвинений. Надо не забывать, что он гражданин Российской Федерации, он не в той достаточной мере обладает знанием местного национального языка на территории Республики Сербия, мог быть только частично обеспечен возможностями перевода ему на его родной русский язык всех материалов, которые представило следствие и, в соответствии с запросом Генеральной прокуратуры РФ, передало их представителям органов юстиции Республики Сербия, что тоже свидетельствует о нарушении в известном смысле его прав в части его защиты. Также следует указать и на то, о чем уже сказал мой коллега, с момента вынесения заочного решения в отношении Горячева срок истечения ограничен был временем его экстрадиции непосредственно на территорию Российской Федерации. Это произошло 8 ноября. Ни 8 ноября, ни в любой другой последующий день — до сегодняшнего дня — ни один судебный орган не принимал решения, которое, с точки зрения защиты, обязан был сделать (Басманный суд по территориальности) в отношении Горячева об избрании ему меры пресечения.

Мы говорим о том, что решение, в котором не указан конкретный срок, а это допускает единственное только пункт 5 статьи 108 в виде заочного решения в отношении лица, подозреваемого в совершении преступлений и даже после предъявления ему заочных обвинений, должно быть изменено судебным же органом на очное решение с указанием срока содержания под стражей. Это не право, это — обязанность судебных органов в отношении лиц, которые привлекаются к уголовной ответственности и им избирается мера пресечения в виде содержания под стражей. Фактически органы следствия таким образом, когда уже решение перестало действовать с момента передачи Горячева представителям сербских правоохранительных органов представителям российского следствия, сами взяли на себя функцию суда и содержали под стражей до сегодняшнего дня Горячева в тюрьме СИЗО №2, известной как «Лефортово». Указанием на то является это дискреционное поведение представителей органов следствия и то, что у Горячева, при доставлении его на территорию «Лефортово» непосредственно из аэропорта, куда он прибыл, были изъяты вещи, переданные правоохранительными органами Сербии. Причем, в нарушение уголовно-процессуальных норм, эти вещи, которые в дальнейшем стали предметом экспертизы по соответствующему постановлению о ее назначении, приняты были не в соответствии с процессуальными документами, а по описи тюрьмы «Лефортово».

Мы говорим о том, что таким образом не установлена ни личность Ильи Горячева… Кстати, ремарка. Ввиду чего, я хочу продемонстрировать суду на обозрение фотографию. Илья Витальевич, это Вы на фотографии? (Горячев отвечает: «Нет, это не я»).

Скриншот из видеосюжета новостной программы Первого канала от 8 ноября 2013 года

1канал-

Вы знаете, произошла интересная ситуация. В аэропорту, куда был доставлен с представителями — как это говорилось в сообщениях в СМИ — ФСИН России и, соответственно, сотрудников ФСБ России, по Первому каналу была продемонстрирована видеозапись какого-то лица, с пробором посередине. Закрывает лицо. Сказали, что это Горячев. Наш подзащитный этого не подтверждает. Мы делаем из этого вывод, что осуществлялись мероприятия ОРД (прим.: оперативно-розыскная деятельность), а не законные, обеспеченные УПК, действия в отношении Горячева об избрании ему меры пресечения. Это подчиняется нормам совершенно иного законодательства и, таким образом, эти оперативные мероприятия в отношении Горячева с его доставлением, с его направлением в тюрьму «Лефортово», с изъятием вещей, которые в дальнейшем были использованы, являясь предметом судебной экспертизы — все эти действия повлекли одно за собой, каждое, очень существенные процессуальные нарушения. В конечном итоге, предпосылкой к которым послужило избрание меры пресечения в отношении Горячева автоматически, на основании заочного решения суда, с неуказанием срока. Бессрочное избрание меры пресечения, означающее, с точки зрения представителей наших процессуальных оппонентов, практику — не знаю такой практики — автоматический двухмесячный первый срок содержания под стражей на период предварительного следствия, теперь — до 8 января. В данном случае, мы возражаем против этого и считаем, что в отношении Горячева были совершены очень существенные процессуальные нарушения.

И это является одним, помимо прочего, основанием для того, чтобы изменить ему меру пресечения и считаем допустимым ее существенное изменение в любой альтернативной форме, не связанной с содержанием под стражей на следующие три месяца, которые необходимы следствию для проведения соответствующих процессуальных мероприятий. Мы полагаем, как сторона защиты, что это могло бы быть домашним арестом, мы считаем, что это достаточная мера, которая обеспечивает в должной необходимой степени проведение всех процессуальных мероприятий, которые требует УПК и интересы следствия, для объективности и всесторонности расследования и обеспечения всех положений УПК для проведения следственных мероприятий, уточнения обвинения и дальнейшей передачи в суд.

Я хочу отдельно остановиться на приобщенных стороной, ходатайствующей о продлении срока содержания под стражей, документах о проведении очной ставки. На них процессуальные оппоненты ссылаются как на основания, подтверждающие серьезность обвинений в виде тяжких и особо тяжких преступлений, которые вменяются моему подзащитному Горячеву. Я хочу указать также, что помимо тех вопросов, которые отводились на очной ставки, уже в момент самой очной ставки, ссылаясь на динамику, о которой говорилось (о 12 вменяемых преступлениях по статье 105, части 2, в совокупности с другими статьями, которые вменяются в вину Горячеву), от 12 — это уже были 5 — лиц, в которых обвиняется Горячев в качестве организатора преступлений, связанных с убийством, на самой очной ставке один из этих убитых — Азизов — по словам Горячева, отпал как эпизод, поскольку сам Тихонов, обвинявший Горячева в причастности собственно к убийству Азизова, заявил о том, что выбор этот был случайным и сделан он совсем не Горячевым. О чем это говорит в принципе? О том, что, собственно говоря, в той динамике, в которой идет следствие, пытаясь доказать вину Горячева, не исключено, что за следующие месяцы мы придем к тому, что из тех 5 вменяемых убийств по части 2, статьи 105 УК РФ, останется куда менее инкриминируемых ему эпизодов, и нахождение его под домашнем арестом никак не воспрепятствует проведению этих процессуальных мероприятий. Я думаю, что в той ситуации, которая сложилась, с учетом тех нарушений, которые в отношении Горячева имели место, изменение меры пресечения.. ну и из-за той процессуальной лакуны, о которой сказал мой коллега в отношении лиц экстрадированных при избрании меры пресечения, я думаю, допустимым изменить меру пресечения на несвязанную с содержанием под стражей и таким образом продолжить следствие уже в этом новом статусе с точки зрения его нахождения не в следственном изоляторе, а по месту его жительства, которое он имеет и в котором он имеет соответствующую прописку. Притом что никаких оснований подозревать, что Горячев хочет скрываться, у нас нет.

Хочу также обратить Ваше внимание, Ваша честь, что ни в одном инкриминируемом эпизоде Горячеву не предъявляется обвинение как исполнителю. Все показания, о которых говорят наши процессуальные оппоненты, основаны на показаниях обвиняемого Тихонова, все остальные обвиняемые даже никогда не были с ним знакомы — ни Баклагин и Исаев, ни Тихомиров и Волков и иные лица, перечисленные в процессуальных материалах, переданные, Ваша часть, Вам. Равно также мы не знаем о показаниях гражданской жены Никиты Тихонова — Хасис, поэтому основываться на ее показаниях мы не можем также, пока не будем ознакомлены с ними в окончательном виде. Таким образом, подытоживая, мы, сторона защиты, обращаемся к суду за тем, чтобы изменить меру пресечения Горячеву на следующий процессуальный срок на несвязанный с содержанием под стражей в виде домашнего ареста. Благодарю, у меня все».

Представитель СКР был немногословен. «Никаких нарушений уголовно-процессуального кодекса не было», — произнес следователь Виноградов, при этом не комментируя приведенные адвокатами факты нарушений. Более того, он заявил, будто число вменяемых Горячеву убийств осталось без изменений. Между тем 8 ноября, в день экстрадиции Ильи Горячева, на официальном сайте Следственного комитета РФ появилось следующее сообщение В.И.Маркина: «В ходе расследования не подтвердилась причастность Горячева к убийству судьи Эдуарда Чувашова», что уже опровергает сказанное представителем Следственного комитета на суде. Однако именно обвинение в убийстве Чувашова было ключевым в запросе об экстрадиции, отправленном в Сербию. И исчезло оно ровно тогда, когда российская сторона добилась выдачи Ильи в Россию. Кроме того, когда СКР требовал экстрадиции Горячева, на него «повесили» более десятка убийств, что было зафиксировано в документах, прилагаемых к запросу, однако бумаги эти чудесным образом «потерялись» в стенах лефортовской тюрьмы, а следствие этот факт банально отрицает.

Слово взял Илья Горячев и рассказал об еще одной странной детали, связанной с документами, поданными российской стороной в сербские правоохранительные органы для его экстрадиции. Документы, доставленные в Сербию, занимали 105 страниц, тогда как постановление о привлечении в качестве обвиняемого содержит всего 35 страниц. При этом документы из Сербии, которые все время были на руках у Ильи, были изъяты с остальными вещами, о чем ранее и говорил Марк Фейгин.

Далее выступила прокурор Лосева, которая, как и ее коллега, также была скупа на слова и не сочла нужным давать разъяснения по поводу всех озвученных нарушений, просто назвав их «фантазиями адвокатов».

Примечательна еще одна немаловажная деталь, что из зала суда в официальном блоге в Твиттере по делу Горячева (@GoryachevOnline) велась онлайн-трансляция. Однако приблизительно в середине заседания аккаунт был временно заблокирован. В ходе всего процесса Горячев сталкивается с постоянными попытками помешать ему сделать его дело достаточно публичным, что в очередной раз подтверждает факт использования нечетных методов в отношении него.

Очная ставка

Между тем, чуть ранее, 19 декабря 2013 года, состоялась очная ставка Горячева и Тихонова, на которой настаивали адвокаты Марк Фейгин и Николай Полозов с момента экстрадиции Горячева а Россию. Тихонов, активно пользуясь подсказками, записанными у него на бумаге, подтвердил данные им показания. Горячев, в свою очередь, заявил, что к Тихонову ни с какими предложениями не обращался.

Очную ставку характеризовал один немаловажный момент — больше половины вопросов адвокатов Фейгина и Полозова к Тихонову снимались как «не имеющие отношения к делу», несмотря на то, что все вопросы представляли собой уточнения того, что было сказано Тихоновым. Конкретные вопросы – как Тихонов и Горячев договаривались о встречах, сколько раз и где они виделись, помогал ли Горячев боевикам добывать оружие, в каком виде передавал списки потенциальных жертв, каким электронным адресом пользовался, с какого компьютера рассылали заявления БОРН – следователь моментально снимал. Вопросы, кто из членов БОРН знал о дружбе Горячева с Тихоновым или был свидетелем их встреч, тоже были признаны не относящимися к предмету. Следствие не интересует, были ли у Горячева изъяты какие-либо материалы, связанные с БОРН, удалял ли он переписку с сообщниками, каким образом Горячев заставлял выполнять свои приказы и было ли предусмотрено наказание за неисполнение.

Зато не раз Тихонов повторил свою главную мысль: Горячев действовал не сам, за ним стояли какие-то влиятельные люди. «Он действовал не по своей воле, а с подачи представителей властных кланов. Горячев всегда говорил, что он все свои политические действия согласовывает», – рассказал Тихонов.

Попытка силой выбить показания у Ильи Горячева

Начало нового 2014 года ознаменовалось усилением давления на Горячева. Внезапно, в субботу 18 января, Илью Горячева переводят из СИЗО «Лефортово» в СИЗО «Бутырка», где условия содержания существенно хуже. Об этом узнали адвокаты, не обнаружив своего подзащитного 20 января, в понедельник утром, в СИЗО «Лефортово». В тот же день они сообщили о том, что счета матери Горячева были заблокированы на закрытом заседании Мосгорсуда в начале января, поскольку он был внесен в «список экстремистов» Росфинмониторинга. «Работу адвокатов, продукты, которые передаются Горячеву в СИЗО — все это теперь как оплачивать матери Ильи? Конечно, мы считаем, что это решение — способ давления», — прокомментировал адвокат Полозов.

Однако это было лишь прелюдией. В тот же день, как Горячев был переведен в Бутырский СИЗО, с ним вел неофициальные беседы оперативник, который угрожал отправить его в так называемую пресс-хату к представителям кавказской национальности, в случае его отказа признать вину и давать нужные следствию показания. Илья отказался. И 22 января, после посещения адвокатом Фейгиным его подзащитного, Горячев был отправлен в 116-ю камеру Бутырского следственного изолятора, в которой содержались выходцы из Кавказа. Как позже отметили адвокаты, с учетом предъявленных обвинений Горячеву, сам факт его помещения в камеру, целиком состоящую из выходцев с Кавказа, можно расценивать не иначе как намеренную провокацию.

В камере Горячеву начали угрожать, требуя — что немаловажно — признать свою вину, а также отказаться от адвокатов Фейгина и Полозова, которые известны как бывшие защитники участниц группы Pussy Riot и оппозиционеров Сергея Удальцова и Леонида Развозжаева. Жалобы Горячева на угрозы сотрудники СИЗО намеренно игнорировали. В результате давления, оказываемого на него сокамерниками, Горячев перерезал себе вены. К счастью, дверь в камеру быстро открыли и потеря крови не была критичной для жизни Ильи.

«Горячев на угрозу сокамерников-кавказцев перерезал себе вены. После чего был немедленно переведен в другую камеру», — сообщил у себя в Твиттере Марк Фейгин и приложил фотографию справки, выданной в медсанчасти, где сказано, что у Горячева «резаные раны обеих предплечий».

По словам адвоката, посредством угроз следствие оказывает давление на его клиента. «Дело Горячева разваливается из-за отсутствия доказательств его вины. У СК нет другого способа добиться результата, иначе как запугать Горячева. Мы намереваемся обратиться в правоохранительные органы РФ за возбуждением уголовного дела в отношении виновных в преследовании Горячева», — добавил Фейгин. Адвокат также обратился к представителям Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) с просьбой посетить его подзащитного в СИЗО.

Сразу после того, как Горячев вскрыл себе вены, он был переведен в другую камеру, где на него уже не оказывалось давление со стороны сокамерников. По факту произошедшего проводится проверка ФСИН, а камера №116 расформирована.

О произошедшем Горячев рассказал на заседании суда 27 января 2014 года, на котором было запланировано рассмотрение жалобы адвокатов по статье 125 УПК РФ — той самой жалобы, судебное заседание по которой переносилось уже два раза из-за неявки представителей прокуратуры и следствия. На этот раз и прокурор Лосева, и следователь Виноградов на суд явились. Показания потерпевшего судья занесла в материалы дела.

Что касается самой жалобы о статье 125 УПК РФ, она была отклонена Басманным судом Москвы.

— Суд отклонил нашу жалобу на незаконное содержание в СИЗО Горячева, который был экстрадирован в Россию в начале ноября и без решения суда содержался в СИЗО почти до конца декабря, пока наконец суд не арестовал Горячева при его участии. Мы считаем, что после того, как Горячев был экстрадирован в РФ 8 ноября, в течении 48 часов он должен был быть доставлен в Басманный суд, — рассказал Интерфаксу адвокат Николай Полозов.

29 января 2014 года в Мосгорсуде прошло судебное заседание по жалобе стороны защиты на решение Басманного суда об аресте Ильи Горячева от 26 декабря 2013 года. Адвокаты заявили, что Горячев никогда не скрывался от правосудия, всегда жил открыто, а объявление в международный розыск стало для него полной неожиданностью — что и подтверждают приведенные ранее факты. В то же время, процедура ареста и содержания под стражей прошла с нарушениями, а также имели место случая откровенного давления на него с целью получения нужных показаний. О чем, помимо прочего, свидетельствует и последний случай с отправкой Горячева в «пресс-хату». Адвокаты заключили, что в таких условиях жизнь их подзащитного может оказаться в опасности до тех пор, пока Горячев находится под стражей. По словам Полозова, следственные действия в отношении его подзащитного могут проводиться с не меньшей эффективностью, если он будет помещен под домашний арест. В качестве примера адвокат привел случай оппозиционера Сергея Удальцова, который в настоящий момент находится под домашним арестом в связи с протестными выступлениями на Болотной площади.

Однако Мосгорсуд отклонил жалобу и признал законным решение об аресте Ильи Горячева.

— Теперь у нас нет препятствий для обращения с жалобой в Европейский суд по правам человека,прокомментировал решение суда адвокат Полозов.