День второй. Убийство Маркелова

Процесс, Статьи

3 июня прошло судебное заседание по делу Ильи Горячева, в ходе которого рассматривался эпизод убийства адвоката Станислава Маркелова, застреленного Никитой Тихоновым 19 января 2009 года вместе с журналисткой «Новой газеты» Анастасией Бабуровой. На суде выступили свидетели от стороны обвинения — Михаил Маркелов, брат погибшего, и Сергей Соколов, заместителя главного редактора издания «Новая газета».

Вначале Илья Горячев и его адвокат Марк Фейгин выступили с ходатайством перенести заседание со среды на пятницу, поскольку второй защитник — Николай Полозов — находился на суде в другом городе. Поскольку дело Горячева объемное и заключено в 54 томах и при подготовке к суду Фейгин и Полозов разделили между собой материалы для изучения, необходимо участие в процессе обоих адвокатов для обеспечения полноценной защиты. Однако судья Павел Мелехин отказал в этой небольшой, но принципиальной для защиты просьбе. Позже адвокат Николай Полозов будет ходатайствовать о предоставлении ему протоколов по пропущенным заседаниям, но суд постановит удовлетворить его просьбу лишь по окончании процессу, тогда как материалы необходимо именно сейчас.

Еще до начала заседания судья сообщил, что присяжный №9 подал записку с просьбой предоставить ему информацию о профессиональной деятельности всех участников процесса. Как отметил Мелехин, это недопустимо, поскольку сбор информации может использоваться для последующего давления. В связи с этим, присяжный №9 был отстранен от участия в процессе, а его место занял присяжный №13.

Далее выступил свидетель Михаил Маркелов, депутат Госдумы и брат убитого Станислава Маркелова. Он заявил, что с Ильей Горячевым лично не знаком. Отвечая на вопрос прокурора Марии Семененко, свидетель рассказал о дне убийства — 19 января 2009 года. Маркелов сообщил, что перед убийством он общался с братом по телефону по поводу организации похорон их матери. После пресс-конференции Станислав на связь не вышел. Впоследствии Михаил Маркелов узнал от полиции, что его брат был застрелен.

«До этого мы со Стасом часто общались на различные темы, в том числе об экстремистских организациях, и я высказывал ему свои братские пожелания быть осторожней, так как по делам, в которых он проходил как адвокат, ему неоднократно приходилось сталкиваться с угрозами со стороны неонацистских организаций», — рассказывает свидетель. Он добавил, что Станислав Маркелов сотрудничал с организацией «Антифа» и знал многих ее представителей. В частности, он встречался с Гаскаровым, с которым он очевидно обсуждал какие-то общие проекты.

Ко мне приезжали двое и убедили

«В дальнейшем, когда уже шло следствие, я сотрудничал со следствием, я рассказывал о его контактах в антифашистских организациях, об угрозах, которые приходили в его адрес», — сказал он. Маркелов пояснил, что в ходе процесса узнал фамилии Никиты Тихонова и Евгении Хасис, которые сегодня осуждены за убийство его брата.

«Более того, в 2010 году коме домой приехали два журналиста из «Новой газеты» — главный редактор Дмитрий Муратов, которого я знаю, вместе с журналистом Сергеем Соколовым. Мы с ними проговорили часов 6 и они мне предоставили достаточно весомые доказательства,которые говорили о том, что Тихонов был простым исполнителем преступления, также как и Хасис, которая была пособником, но за убийством моего брата стоят другие организации», — отметил свидетель, назвав «БОРН» и «Шульц88».

«Когда шел процесс по делу моего брата (судебный процесс 2011 года над Никитой Тихоновым м Евгенией Хасис), я уже знал, кто такой Илья Горячев, что он находится в городе Баня-Луке», — сказал Маркелов, добавив, что он просил правоохранительные органы «как можно скорее установить его причастность к преступлению».

«В дальнейшем у меня не возникло никаких сомнений, что это преступление было организованно группой лиц», — сказал он. По словам Маркелова, тогда у него не было сомнений, что Тихонов и Хасис являются лишь исполнителями, но не идеологами преступлений. «Потом я узнал о материалах, которые свидетельствовали о том, что в компьютере Горячева, изъятом в ходе следственных действий, были личные данные таких людей как Джапаридзе….», — продолжил свидетель, однако судья его перебил, обратив внимание на то, что он не имеет права рассказывать о той части материалов дела, которая еще не была исследована присяжными.

Адвокат Марк Фейгин выступил с возражением: «Ваша честь, нарушается закон!». Его перебивает прокурор словами: «Ну подождите, мы хотим послушать!» и в перепалке с адвокатом переходит на повышенные тона. Судья пытается перекричать ее: «Мария Эдуардовна, сядьте!».

Фейгин продолжил: «Ваша честь, мы сейчас начали изучать материалы уголовного дела, которые не исследовались еще в этом суде. Сейчас высказываются допущения, которые не имеют отношения собственно к уголовному делу. Сейчас мы заслушиваем версию, которую присяжные недолжны слушать, потому что мы должны слушать только те материалы, которые находятся здесь. Ваша честь, пожалуйста, ведите процесс».

Судья обратился к свидетелю Михаилу Маркелову, обратив его внимание на то, что он не может пересказывать неисследованные доказательства, а должен рассказывать о том, что ему стало известно от других людей. Тогда Маркелов продолжил: «От журналистов, Муратова и Соколова, мне стало известно, что многие персональные данные находились в распоряжении Ильи Горячева». Тогда прокурор задала уточняющий вопрос: «Скажите, что Вам известно, чьи данные находились на компьютере Горячева». Судья снимает вопрос по причине, которую только что обсудили. Прокурор как ни в чем не бывало задает тот же вопрос, но в другой формулировке, ее перебивает судья. В итоге, было решено на этом заседании исследовать протокол изъятых из компьютера Горячева данных, после чего еще раз допросить Маркелова.

Здесь стоит пояснить такое упорство стороны обвинения. Из показаний Маркелова можно заключить только то, что предубеждение в отношении Ильи Горячева у него было сформировано в результате общения с двумя журналистами «Новой газеты», при чем на основании демонстрации ему материалов уголовного дела. Другими словами, для суда не может представлять интерес пересказ прочитанного в материалах следствия, что представляет собой фактически замкнутый круг. Именно поэтому прокурору было важно, чтобы свидетель озвучил эту информацию от своего лица, что вполне может создать эффект «дополнительных сведений». О мотивации редактора и журналиста «Новой газеты» будет сказано ниже.

Итак, возвращаемся к допросу Маркелова. Прокурор попросила свидетеля поподробнее рассказать о движении «Антифа» и роль в его деятельности Станислава Маркелова. Свидетель сказал, что ему стало известно об этом после встречии с антифашистом Гаскаровым. По его словам, эта достаточно жесткая организация, готовая бороться против нацизма любыми способами, разрешенными законом — поспешил добавить Маркелов.

Прокурор: «Известно ли Вам, чтобы Тихонов или Горячев были связаны какими-то обязательствами или взаимоотношениями?».

«Я считаю, что эти отношения были… эти отношения были», — начал Маркелов, однако судья его прервал, указав на то, что свидетель должен говорить то, что ему известно, а не то, что он считает. В результате все опять свелось к общению Михаила Маркелова с Муратовым и Соколовым из «Новой газеты». По его словам, от этих журналистов неоднократно звучало имя Ильи Горячева, а также в газете было опубликовано интервью Горячева, где тот «не скрывал своих связей с различными ультраправыми организациями». Отвечая на вопрос прокурора о том, «что это за организация такая «БОРН»», Маркелов сослался на интервью Горячева, опубликованное в «Новой газете», где якобы «эта организация» была представлена как некий аналог Ирландской республиканской армии: одно крыло — легальное, а другое — боевое, которое работает над выполнением более жестких поставленных задач.

Обращаем внимание на то, что Маркеловым была представлена неверная информация. Интервью «Новой газете» от 20.01.2010 имеется в открытом доступе и читателям не составит труда прочитать его и убедиться, что ни о каком «БОРН» Горячев в нем не говорил.

На вопрос прокурора, почему свидетель связывает Горячева и «БОРН», тот ответил: «Опять-таки взаимосвязь была установлена журналистами, о которых я говорил выше». Также Михаил Маркелов сообщил, что его брат активно сотрудничал с «Новой газетой», хорошо знал журналистку Бабурову, которая была убита вместе со Станиславом Маркеловым, но убийство которой не было политически смотивировано — в тот день она просто оказалась рядом. Свидетель рассказал, что его брат сотрудничал с «Новой газетой» в течение не менее двух лет до момента убийства и его взаимодействие не ограничивалось общением с Бабуровой — практически на каждый судебный процесс, в котором он участвовал, Станислав Маркелов приглашал журналистов из этого издания.

Творческие отношения с Бабуровой, пояснил свидетель, у адвоката Маркелова сложились после того, как он взялся за дело полковника Юрия Буданова (ред. прим.: Буданов командовал в 1998-2000 гг 160-м гвардейским танковым полком, был осужден в 2003 году по обвинению в убийстве Эльзы Кунгаевой, а 15 января 2009 года вышел на свободу по УДО. Станислав Маркелов выступал адвокатом семьи Кунгаевых и был убит спустя несколько дней, 19 января, когда возвращался после пресс-конференции по делу Буданова). Свидетель Маркелов выразил уверенность, что убийство его брата не было связано с делом Буданова, поскольку таких пресс-конференций, у адвоката было много.

Прокурор спросила депутата, говорил ли ему брат об угрозах, которые могли поступать в его адрес. На что свидетель ответил, что не только говорил, но даже были инциденты — один из них в московском метро. На Станислава Маркелова было совершено нападение, ему нанесли удар по голове, однако он никуда не обращался, не писал заявлений и в принципе к вопросам своей безопасности относился халатно. По словам депутата, его брат говорил об угрозах со злой иронией и от него «звучали фразы типа «руки коротки — не достанут»».

Далее прокурор спросила: «Было ли известно Вам, что за Станиславом Маркеловым велась слежка?». На что свидетель ответил: «После случая в метро Стас говорил мне, что это не могло произойти просто так, что его выследили».

Не те даты

Отвечая на вопрос, Михаил Маркелов сказал, что нападение в метро произошло «за год — за полтора» до его убийства.
Обратите внимание на указанный им период «год — полтора» до убийства, т.е. 2007-2008 гг, тогда как на самом деле нападение в метро произошло в 2004 году. Информация об этом есть в открытых источниках, более того, следующий свидетель, Сергей Соколов, на которого так интенсивно ссылался Михаил Маркелов, также назвал дату — 2004 год. Вряд ли депутат мог так сильно спутать даты, когда было совершено нападение на его брата, кроме того, в правоохранительные органы тот все же обращался, но через открытое письмо. Делать выводы предоставим читателям, однако это уже не первый эпизод в показаниях, говорящий о сформированном предубеждении в отношении Горячева у Михаила Маркелова.

Из статьи на портале Newsru.com от 22 апреля 2004 г.: «Вместе со мной в вагон метро зашла группа молодых людей приблизительно 20-летнего возраста, коротко стриженных, одетых в темные и черные куртки, в количестве примерно пять человек. По ходу движения поезда они заблокировали место, где я сидел, нецензурно заявили мне — «Довыступался!» и «Это тебе за дело!», после чего мне неожиданно был нанесен удар по голове». Почему важна дата нападения? Дело в том, что Тихонов утверждает, будто негативное отношение к Станиславу Маркелову у него сформировал Горячев в связи с делом об убийстве антифашиста Рюхина, по которому в 2006 году Тихонов проходил как подозреваемый. Илья Горячев подробно разбирает этот момент в своем анализе материалов дела, опровергая эту ложь, в частности, указывая на то, что сожительница Тихонова — Евгения Хасис — регулярно посещала судебные заседания по делу Рюхина, фиксируя показания свидетелей и выступления Маркелова.

Адвокат Станислав Маркелов, который представлял интересы семьи Рюхиных, добивался от следствия, чтобы все виновные понесли наказание, а также во время пресс-конференций неоднократно называл фамилии подозреваемых в преступлении, в том числе Тихонова. Инцидент в метро в 2004 году, помимо всего прочего, подтверждает тот факт, что об антифашистской деятельности Маркелова в ультраправой среде знали давно, она вызывала крайне враждебную и негативную реакцию, в первую очередь, у самого Никиты Тихонова. Поэтому попытки последнего снять с себя часть вины, утверждая, что он был мотивирован Горячевым, несостоятельны и демонстрируют не что иное как стремление снизить свою ответственность за преступление и, следовательно, суровость наказания.

Далее прокурор спросила, известны ли свидетелю такие фамилии, как Джапаридзе, Филатов, Азизов, Халилов, на что Маркелов ответил утвердительно: «Это люди, погибшие от рук неонацистов», — сказал он. Относительно Джапаридзе депутат пояснил, что лично его не знал, но из прессы ему известно, что он погиб, в том числе, из-за своих политических взглядов. По словам Маркелова, ему также известны фамилии Филатова и Хуторского, о последнем ему лично рассказывал брат, однако, подчеркнул свидетель, до смерти своего брата он не интересовался данной темой, а начал встречаться с журналистами и отслеживать публикации только после убийства.

Последним вопросом стороны обвинения было: «Известно ли Вам, занимался ли Ваш брат правозащитной деятельностью?» — «Да, занимался», — ответил Михаил Маркелов.

На вопрос адвоката Марка Фейгина свидетель ответил, что ему известно о том, что непосредственный убийца — Никита Тихонов, а Евгения Хасис вела слежку. «Илья Горячев когда-либо угрожал Вашему брату?», — интересуется защитник. «Нет, неизвестно», — отвечает депутат. Адвокат попросил Маркелова назвать номер «Новой газеты», где, как утверждает свидетель, Горячев якобы говорил о «БОРН» (это интервью мы рассматривали выше). В ответ Маркелов поправляется и уточняет, что Горячев в том интервью говорил не об организации, а «о методах борьбы».

Очередь задавать вопросы перешла Илье Горячеву. Он поинтересовался, в какой форме в 2010 году Муратов и Соколов представляли ему «доказательства». На что свидетель ответил — не в письменной, конечно. «Какие-то документы они вам предоставляли?», — спросил Горячев. «Какие могут быть документы, когда речь идет об убийстве», эмоционально ответил Маркелов. Стоит отметить, что,учитывая тот факт, что Илье Горячеву вменяется не исполнение, а организация преступления, то о документах как речь может и должна вестить, в противном случае неясно, на основании чего его вообще судят. До сих пор в зале звучали только мнения и голословные утверждения.

«Вы упомянули о моем интервью «Новой газете». От какой организации я его давал?», — спросил Горячев.
«Я помню, Вы представлялись как представитель организации «Русский образ»», — последовал ответ свидетеля.
Далее Горячев поинтересовался, что депутату известно об организации «Русский образ». Маркелов сослался на некую «программу», в которой, на его взгляд, «под личиной патриотизма проглядываются признаки экстремизма». При этом он отметил, что «Русский Образ» не признан экстремистской организацией решением суда, и речь идет «только о признаках».

Босния и Сербия — два разных государства

Горячев начал цитировать показания Маркелова, где тот говорил о том, что ему было известно, что Илья проживал в городе Баня-Лука. Свидетель его перебил словами: «О том, что Вы были в Сербии мне известно от журналистов, которые туда приезжали и от сербских журналистов…». Горячев возразил, что Баня-Лука — это город не на территории Сербии, а в Республики Сербской, входящей в состав Боснии и Герцеговины — совсем другого государства. Маркелов оправдывается: «Я Вам еще раз говорю, у меня были разные источники информации: кто говорит — в Сербии, кто — в Республике Сербской». После чего Маркелов зачем-то стал рассказывать о своих тесных связяхс сербскими журналистами, в том числе военными.

Собственно, о чем говорит этот небольшой эпизод с географической путаницей. Ссылаясь на чьи-то слова и мнения, брат погибшего Маркелова с непоколебимой уверенностью заявляет о виновности Горячева. При этом подтвердить никакими фактическими данными это не может, а, цитируя свои «источники» путается в фактах. Если такой невнимательный подход был к месту проживания Горячева (что, кстати, важно), то почему остальные «сведения» следует считать более достоверными? Более того, отдельно обратим внимание на то, что Илья Горячев проживал в Сербии на законных основаниях, о чем свидетельствуют предоставленные защитой документы из МВД Сербии и Министерства культуры, где он получал аккредитацию на журналистскую деятельность.

Далее, отвечая на вопрос, Михаил Маркелов сообщил, что его брат рассказал ему о предстоящей конференции за несколько дней до ее проведения, однако, к какой дате она была приурочена, свидетель затруднился ответить.

Илья Горячев подробно расспросил Маркелова о случае с нападением в метро. Свидетель рассказал, что это был не единственный случай и ему известно о двух: один был на улице, а другой — в метро. Случай с метро мы с Вами уже разбирали выше и эти слова лишь усиливают сомнения в показаниях: 2004 и 2008 года — это все же совершенно разные периоды времени.

«Кем было подписано то интервью в «Новой Газете»?», — задал следующий вопрос Горячев. — «Возможно, оно было подписано псевдонимом «Михалыч»», — ответил свидетель.

Марк Фейгин продолжил задавать вопросы. Он поинтересовался, «в каком контексте» на компьютере Горячева были приведены персональные данные, в том числе Станислава Маркелова. Свидетель ответил, что упоминались эти люди в связи с их профессиональной деятельностью, в частности, его брат как адвокат «Антифа».

«Кто Вам сказал, что Горячев причастен к убийству Маркелова? Есть ли у Вас конкретные данные?», — задал вопрос Фейгин.

Маркелов пояснил: «Я не Следственный комитет и не МВД, чтобы собирать данные, но то, что этот человек так или иначе связан с экстремистскими кругами, которые причастны к тем или иным преступлениям, активно обсуждалось в журналистских кругах», — сказал он, добавив, что «видеосъемку он не делал».

Марк Фейгин заметил, что если человека обвиняют в убийстве, то нужно представить конкретные данные, на каком основании выносятся одобные суждения. Послышались громкие протесты прокурора Марии Эдуардовны.
«Подождите, подождите, по-до-ждиии-те!», — среагировал на накаляющуюся сситуацию судья: «Адвокат задал вопрос, свидетель на него ответил. Все. Больше никаких замечаний и комментариев».

Фейгин перешел к другому вопросу: «Есть ли у Вас конкретные фактические данные о том, что Горячев был причастен к другим преступлениям».

«У меня есть информация, что Горячев имел отношение к организации, которые так или иначе причастны к резонансным преступлениям», — сказал Маркелов и назвал «БОРН». Далее он развил мысль, подчеркнув, что «такая информация на бумаге не фиксируется, вы этого нигде не найдете».

Защитник спросил у свидетеля, а откуда ему известно, что Горячев был причастен к таким организациям. но судья снял вопрос,поскольку, по его мнению, ответ в ходе заседания уже прозвучал.

И последний вопрос к допрашиваемому звучал так: «Известны ли Вам иные лица, причастные к организации БОРН?», на что Михаил Маркелов ответил: «Из ныне здравствующих и находящихся на свободе — нет».

На этом допрос свидетеля закончился.

Аналитическая работа совместно с Алексеем Митрюшиным

Прокурор зачитывает протокол обыска в квартире у Горячева от 5 ноября 2009 года, а г. Москве по ул. Орджоникидзе. Помимо всего прочего, говорит обвинитель, был изъят компьютер «Apple», диски и журналы «Русский Образ». Прокурор зачитывает сообщение от пользователя «Ариэль Леви», которая, по словам следователя, является почтой Горячева из его компьютера. Исследуется письмо следующего содержания: «Это список делегатов из России в Мальму, как раз там Маркеловым и Клеман был получен заказ на создание БлекБлока в РФ. Человек 25-30 там точно боевых афа. Есть интересные фамилии там, на твой взгляд?».

В другом письме автор дает адресату ссылку на анонс акции «Я скорблю» в память Маркелова и Бабуровой, организованную Товариществом инициативных граждан России (ТИГР): «Посмотри, эти ТИГР, которые активно пытаются протесты на Дальнем Востоке и далее оседлать, активно поддерживают Маркелова и прочих мучеников антифа. Отправил Соберу сие, чтобы чернил их в ЖЖ как антифашистов».

Прокуратур спрашивает у Ильи Горячева, для чего ему была нужна эта информация, на что он ответил: «В течение 2007-2008 года я участвовал в подготовке доклада «Активность леворадикальных сил в России», это была коммерческая работа, и готовил я ее для Администрации Президента». На вопрос о том, кто это, Горячев пояснил, что Митрюшин на тот момент являлся его коллегой по общественной деятельности, с которым он работал по нескольким направлениям. Он отметил, что готовил этот мониторинг в сотрудничестве с Алексеем Митрюшиным и как раз через него был получен грант на мониторинг активности леворадикальных сил в России. В данном проекте, заметил Горячев, он сам скорее привлеченным исполнителем. Горячеву был задан вопрос о том, где сейчас находится Митрюшин, на что он ответил, что не знает: «Отсюда мне не видно».

Далее обвинитель поинтересовалась, поддерживал ли он взгляды Станислава Маркелова. Горячев пояснил, что не был хорошо знаком с его взглядами, но та деятельность Маркелова, которая попадала в его поле зрения при мониторинге, оценивалась в связи с сиюминутной ситуацией. Например, в вышеупомянутом письме про организацию «ТИГР» в тот момент она рассматривалась как проект левооранжистских сил, созданный с целью дестабилизации обстановки в стране.
Прокурор спросила, является ли совпадением то, что через три дня после убийства ему пишут про Маркелова. На это Горячев сообщил, что в ходе мониторинга в поле зрения ежедневно попадали десятки общественных деятелей.

Надо заметить, что вопрос прокурора был очевидно некорректным и провокационным: убийство Маркелова получило такой широкий резонанс, в том числе на международном уровне, что было бы странным, если бы кто-то мало-мальски интересующийся политикой, не обсуждал бы произошедшее. И не только через три дня, но и раньше. А формулировка вопроса обвинителя «является ли это совпадением» априори придает такому обсуждению негативный окрас. Совпадением с чем? С фактом убийства Маркелова? Дискуссии по всей блогосфере о причинах гибели адвоката были «совпадением» или, точнее, прямым следствием факта его убийства. Жаль, что судья не обратил внимание на это процессуальное нарушение.

«Вчера сливал переписку, сегодня — свидетель в суде»

После 45-минутного перерыва был допрошен заместитель главного редактора «Новой газеты» Сергей Соколов, о котором уже говорилось выше. Примечательно, что именно этот человек стоит за «сливами» и фальсификацией информации по делу Ильи Горячева. «Плоды» его деятельности, разумеется, к интересующим следствие сведениям отнести нельзя, но создать устойчивое негативное отношение у читательской аудитории он смог.

Возьмем случай с публикацией Отделом расследований «Новой газеты», возглавляемым Соколовым, переписки со взломанного аккаунта Горячева в «Фейсбуке», которая разбиралась в этой статье. Аккаунт Ильи был взломан и от его имени некий злоумышленник вел переписку от лица друзей Горячева, якобы по его поручению. Если кто-то посчитает такой ход ребячеством, то он сильно ошибается. В апреле 2015 года во время обысков у троих товарищей Ильи были изъяты компьютеры с сохраненными на них паролями к сайтам / блогам / аккаунтам. Как установили позже, в тот же день, примерно в 12 часов, все они были взломаны, а пароли заменены и ближе к вечеру с большей части из этих аккаунтов были опубликованы фальшивые сообщения, дискредитирующие Горячева. Все это время техника находилась в руках у следствия, а допускать взлом одновременно всех аккаунтов злоумышленником со стороны было бы глупо. Зачем серьезным людям в погонах нужна была эта детская выходка — непонятно, но факт остается фактом.

Возвращаясь к статье в «Новой». Все пересказывать нет необходимости, но возьмем, например, одну хитрость: отдел расследований опубликовал скриншоты сообщений со взломанного аккаунта, где Горячев выставлен в неприглядном свете, и приложил к ним распечатки рукописных писем Ильи к его друзьям (откуда они у редакции отдельный вопрос). Якобы для убедительности. Только если сверить скриншоты и письменные тексты, видно, что у них совершенно разное содержание — в рукописных письмах Горячев обсуждает стратегию своей защиты и не более того. Собственно, расчет был на то, что в эпоху информационного общества люди привыкли просматривать, а не вчитываться, что, вероятно, успешно сработало.

Но гораздо чаще Отдел расследований «Новой» занимался другим — выкладывал материалы уголовного дела еще когда их не было даже в распоряжении стороны защиты. При этом использовался следующий прием: автор цитировал показания Тихонова или Хасис, периодически забывая указать такую мелочь, что описываемый сюжет происходил «по словам» этих заключенных. Другими словами, ничем не подтвержденные высказывания лично заинтересованных лиц выдавались за проверенные факты.

Итак, прокурор Семененко просит Соколова рассказать о дне убийства Станислава Маркелова, а также об известных ему обстоятельствах других убийств, совершенных членами «БОРН».

Соколов сообщил, что плотно дружил с погибшим адвокатом. Он рассказал, что Маркелов постоянно проводил пресс-конференции в Независимом пресс-центре и что на адвоката совершались нападения, а в 2004 году в метро ему проломили голову. «Естественно, никого не нашли», — заметил он, правда, если верить СМИ Маркелов официально в милицию по этому поводу не обращался. Соколов сказал, что в ноябре 2009 года Маркелов заметил слежку, а после убийства друзья адвоката принесли ему фотографии человека, который следил за Станиславом. В милиции выяснили, что этот человек — Коршунов, который после подорвался на Украине на собственной гранате.

Свидетель вспомнил о деле об убийстве 19-летнего антифашиста Александра Рюхина, которое вел Маркелов и по которому проходил Никита Тихонов, а также не пойманный Александр Паринов. По его словам, через несколько недель после убийства на почту «Новой газеты» пришло письмо, где ответственность за убийство брала на себя некая организация «БОРН». Соколов сказал, что после ареста Тихонова и Хасис редакция занялась расследованием, в результате которого выяснила, что Тихонов имел отношение к изданию журнала «Русский образ», а координатором одноименной организации был Илья Горячев. Как пояснил свидетель, изучив программу «Русского Образа», он пришел к выводу, что «имеет дело с нацистской организацией». Возмущение Соколова вызывало то, что «Русский образ» «подписался под этическим кодексом русских националистов».

Говоря о вышеупомянутом интервью с Горячевым под названием «Цель у нас одна — стать властью», Соколов процитировал слова Ильи о том, что «отсутствие политической альтернативы, возможности бороться за свои взгляды» «толкнуло многих честных искренних русских людей в подполье». При этом свидетель забыл продолжить фразу из интервью: «Решение у данной проблемы может быть только одно — политическое».

Соколова почему взволновала фотография Ильи Горячева на фоне барашка, его настораживает, что Горячев знаком с историей Ирландской республиканской армии, которая, как ему показалось из интервью, вызывает у Ильи «наибольший пиетет». Другими словами, мир Соколова — это мир вегетарианцев, не интересующихся историей.

Закончив со своими личными впечатлениями, свидетель перешел к пересказу уголовного дела: «Существуют прослушки Тихонова и Хасис, в которых они обсуждают свои отношения с человеком по кличке «Студент» — как выяснилось, это Илья Горячев». Где и при каких обстоятельствах выяснилось, что Горячев — это человек по прозвищу «Студент», Соколов не пояснил. Между тем и адвокат Фейгин и судья обращают внимание свидетеля, что он не может пересказывать материалы дела, которые еще не изучались.

Вопросы стал задавать Марк Фейгин, который поинтересовался, упоминал ли Горячев «БОРН» в интервью «Новой газете», на что Соколов ответил отрицательно. Далее свидетель пояснил, что Горячева видит впервые, интервью брал другой человек, но по его заданию.

Фейгин спрашивает: «Та записка, которая пришла в редакцию, где «БОРН» брал на себя ответственность за убийство Маркелова, она была подписана Горячевым?», на что Соколов ответил отрицательно: «Нет, она была отправлена с фейкового аккаунта».

Вопросы свидетелю задает Горячев, который поинтересовался, действительно ли Соколов встречался в 2010 году с братом убитого адвоката Михаилом Маркеловым. Тот подтвердил.

Горячев: «Вы дважды упомянули фотографии меня с барашком. Я ем мясо. Как к вам попала эта фотография?». — «Мы тщательно мониторили «Одноклассники» и «Вконтакте»». — «Когда вы обнаружили эту фотографию?» — «Сейчас не вспомню». — Вы помните, сколько раз «Новая газета» писала обо мне?». — «Не помню, но много». — «Публиковали ли Вы данные прослушки моих телефонных разговоров?». — «Телефонных? Не помню такого, можете напомнить?». — «Один раз это были звонки Тихонова мне из СИЗО и мои звонки из Сербии. Откуда у вас такая информация?». — «По закону о СМИ я не могу раскрывать свои источники». — «Вам передавали их оперативные органы?». — «Я не знаком с оперативными органами, которые расследовали это дело».

На вопрос Горячева свидетель поясняет, что его сравнение идеологии «Русского образа» с идеологией «БОРН» является его личным убеждением.

«Вы упомянули падение авторитета Горячева после процесса над Тихоновым. Вы можете подробнее про это рассказать, про падение авторитета?», — интересуется Горячев. — «Это связано с показаниями на суде, я не могу их здесь пересказывать», — ответил Соколов.

На вопрос Фейгина о том, откуда свидетелю известно, что Горячев давал указания Тихонову и был для него авторитетом, Соколов пояснил, что слышал об этом в суде, а также об этом публиковали материалы «его журналисты».
Опять же Сергей Соколов либо ссылается на материалы дела, либо высказывает свои домыслы или предположения работающих на него сотрудников газеты.

Далее Горячев спросил, раз свидетель активно мониторил все, что связано с ним, считает ли он, что существовала угроза его (Ильи) жизни со стороны ультраправых? — «Спорить не буду, люди хотели с вами поговорить. Это я сейчас цитирую», — ответил Соколов.

После этого присяжным демонстрируют распечатки из почты Горячева, где упоминаются представители антифашистов и левых либералов. После чего Горячев задает вопрос Соколову.

«Вам зачитали тенденциозную выборку из почты, которой мы пользовались вместе с Алексеем Митрюшиным, мы переписывались внутри одного адреса. Вам показали схему и вы сказали, что Федор Филатов возглавлял «Автономное действие»?», — спросил Илья.

«Я сказал, что не возглавлял, а был одним из организаторов», — уточнил свидетель.

«В этой почте Вы увидели адреса и установочные данные всех пятерых: Азизова, Филатова, Джапаридзе, Халилова и Маркелова?», — поинтересовался Горячев, на что Соколов ответил отрицательно — «Нет, только адрес Джапаридзе».
«Вы комментировали плакат «С днем рождения, путинские псы», и сказали, что его держат антифа. Кого антифа называют «путинскими псами»?», — задал вопрос Илья. Свидетель ему ответил: «Очевидно, ваших коллег».

Заседание на этом закончилось.