О продлении ареста свыше 2-х лет

Процесс, Статьи

Статья «Нельзя в ходе «следствия» годами держать человека в тюрьме» / Континенталистъ / Автор: Илья Горячев

«Каждый судья охотнее подтвердит приговор другого судьи» (Квинтилиан)

3 марта Мосгорсуд в очередной раз продлил мне срок содержания под стражей на 2 месяца и 8 дней до 16 мая 2015 года, что в общей сложности составит 2 года и 8 дней с момента ареста. Сначала я собирался, как обычно, написать в 3-дневный срок апелляционную жалобу в апелляционную коллегию Мосгорсуда, но потом подумал, все равно адвокаты напишут, все равно это не более чем ритуал — все решения известны заранее. И решил написать текст в блог — толку больше.

Со стороны защиты выступил мой адвокат, указав, что в 54 томах дела не содержится никаких доказательств моей вины, а все обвинение строится на голословных обвинениях осужденных Тихонова и Хасис (подробный анализ позиции Хасис со всеми внутренними противоречиями и ложью уже готов и скоро будет опубликован). Далее, он указал, что продление на срок более 24-х месяцев противоречит УПК РФ, а именно частям 3 и 11 статьи 109.

***

3. Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, судьей суда, указанного в части третьей статьи 31 настоящего Кодекса, или военного суда соответствующего уровня по ходатайству следователя, внесенному с согласия в соответствии с подследственностью Председателя Следственного комитета Российской Федерации либо руководителя следственного органа соответствующего федерального органа исполнительной власти (при соответствующем федеральном органе исполнительной власти), до 18 месяцев.

11. По истечении предельного срока содержания под стражей в случаях, предусмотренных пунктом 4 части десятой настоящей статьи, и при необходимости производства предварительного расследования суд вправе продлить срок содержания лица под стражей в порядке, установленном настоящей статьей, но не более чем на 6 месяцев.

***

Далее выступил я, начав с того, что поблагодарил члена следственной группы Виктора Владимировича Лягина, который с конца сентября почти ежедневно знакомит меня с материалами дела в СИЗО «Капотня», за то, что хотя бы в ходатайстве о продлении срока содержания под стражей меня перестали называть безработным. Мою трудовую книжку российская сторона даже не стала забирать из Сербии, она, как и прочие документы, находится в окружном суде г. Баня Лука Республики Сербской. Также там осталась журналистская аккредитация при правительстве Республики, подписанная президентом Милорадом Додиком, журналистская аккредитация в качестве иностранного корреспондента в Сербии, выданная мне Министерством культуры, на основании этого я получал и 3 годовые вида на жительство, которые есть в моем загранпаспорте, который следствие не приобщает к делу. Так им удобнее утверждать, что я «длительное время скрывался», хотя в розыске в Сербии я был с 30 апреля до ареста 8 мая 2013 года и, разумеется, не знал об этом.

А доставленная со мной из Сербии официальная печать информационного портала «Modus Agendi» просто «исчезла» в «Лефортово», понятно, что она в 3-м отделе Управления по защите конституционного строя (УЗКС) ФСБ. Все это мы многократно с Виктором Владимировичем обсуждали. Конечно же, многого вслух он признать не может, но внимательно слушает и, как мне кажется, хорошо понимает суть этого процесса. Вот такие крепкие профессионалы и должны становиться генералами, не в пример некоторым нынешним скороспелым самым молодым генералам СК, абсолютно беспринципно строящим свою карьеру за счет обслуживания интересов одного управления ФСБ РФ, что, конечно же, не имеет ничего общего с истиной и правосудием, а более походит на состав преступлений, предусмотренных статьями 302 и 303 УК РФ.

Далее рассказал, почему так долго длится ознакомление с делом, т.к. 18 декабря 2014 года и 8 января 2015 года у меня незаконно, без протокола и составления акта (что необходимо в соответствии с Правилами внутреннего распорядка СИЗО УИС, утвержденным Минюстом 14 октября 2005 года, были изъяты тетради с конспектами ознакомления с делом. В итоге и я и адвокаты Фейгин и Полозов обратились с жалобой в Генпрокуратуру. 11 февраля меня опросил надзорный прокурор по ЮВАО и по результатам этой проверки ознакомление началось заново. А изъятые тетрадочки изучают сотрудники 3-го отдела УЗКС.

Далее я подробно остановился на содержании 54 томов уголовного дела, где нет никаких фактических доказательств моей вины (текст с анализом вещественных доказательств также вскоре будет опубликован), а лишь голословные и противоречивые обвинения, которые УЗКС озвучило устами Тихонова и Хасис, и даже в первую очередь — Хасис. При этом противоречат они очень серьезно и друг другу, но очной ставки между ними, несмотря на очевидные противоречия их позиций, не проводилось.

Характерно, что ни представители прокуратуры, ни следствие не оспаривали этот тезис. Казалось бы, все знакомы со всеми томами, встаньте и скажите: «Ваша честь, Горячев и его защита вводит Вас в заблуждение, в деле содержатся такие-то и такие-то неоспоримые доказательства его вины», но, к их сожалению, сделать они этого чисто физически не могут. Вместе с адвокатом чисто ритуально просили заменить меру пресечения на не связанную с содержанием в СИЗО.

В отличие от выступления в Мособлсуде 22 декабря 2014 года в качестве свидетеля на процессе по делу т.н. «БОРН», меня никто не прерывал и не требовал на сложные вопросы отвечать лишь «да»/«нет», не вдаваясь в объяснения. Это понятно, зрителей с правом голоса, т.е. присяжных-то, нет, а у судьи в совещательной комнате лежит уже готовое отпечатанное решение о продлении, которое ему в готовом виде прислали заранее.

В перерыве журналистка LifeNews задала мне нелепый вопрос о том, кто стоит за покушением на Немцова. Пожал плечами. У меня из источников информации в СИЗО лишь радио и то КексFM.

После часового перерыва судья принялся бесцветным голосом оглашать постановление о продлении — LifeNews снимало (журналисты могут снимать лишь результирующую часть судебных заседаний). Очень интересно, что само постановление серьезно отличалось от прошлых — такое ощущение, что писалось оно в расчете на последующую публикацию на LifeNews, т.е. серьезно отдает желтизной — тут упоминается и «БОРН» (ранее в постановлениях ни разу эта аббревиатура не фигурировала), и Коршунов, фразы типа «сознавая тяжесть неотвратимого наказания, может скрыться» и тд.

При этом, если раньше наша позиция / выступления отображались более-менее полно, то в этот раз один абзац без заявленной нами конкретики. В конце постановления содержится еще один необоснованный юридически пассаж, как ответ на заявление адвоката о нарушении УПК в случае продления на срок, превышающий 24 месяца. Процитирую полностью: «Доводы защитника о том, что предельный срок содержания под стражей обвиняемого Горячева И.В. на данной стадии производства по делу не может превышать 24 месяцев, являются несостоятельными и основаны на неправильном понимании закона. На стадии выполнения требований статьи 217 УПК РФ ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела при продлении меры пресечения в виде заключения под стражу действуют положения частей 5 и 7 статьи 109 УПК РФ, а не частей 3 и 11 статей 109 УПК РФ, на которые ссылается защитник».

Посмотрел УПК вечером и не увидел возможности держать человека в СИЗО до суда более 24 месяцев. То есть, по мысли судьи МГС, если человек знакомится с делом по ст. 217 УПК РФ, то его можно хоть 10 лет в СИЗО держать? А бывают уголовные дела с объемом в несколько сотен томов. Интересно, что об этом думает Конституционный суд РФ и Международный суд в Страсбурге? Впрочем, кто их слушать будет, крючкотворов.

И возвращаясь к коллегам с LifeNews: сам сюжет я, разумеется, не видел, но готов к тенденциозности (уже привык, что некоторые журналисты обслуживают интересы УЗКС) — может быть, журналистка проявила профессионализм, она присутствовала и на самом заседании, т.е. слышала и меня, и Фейгина, и могла дать объективные комментарии, а, может, онлайн появился лишь ролик с чтением решения о продлении — в этом случае можно дать заголовок «Горячева приговорили к электрическому стулу» и 95% потребителей информации в это поверят.

И немного соображений стратегического свойства. Перечитываю Карамзина. Иоанн IV Грозный дополнил Гражданское уложение в Судебнике своего деда Иоана III… Лучше бы судопроизводство в отношении меня шло в соответствии с нормами того времени. Вот, например, сидеть на показаниях Тихонова и Хасис я бы тогда не мог — «обговором татя (под татем Карамзин понимает всех преступников) не верили без свидетельства честных граждан пятнадцати или двадцати». При этом времена Иоанна IV Карамзин оценивает как жестокие: «Иоанн лучше хотел быть жестоким, нежели слабым, в противность новейшей мысли российского уголовного законодательства, что лучше десять виновных оставить без наказания, нежели казнить одного безвинного».

Получается, в каких-то моментах наша Фемида с развязанными глазами сегодня более архаична, нежели в эпоху Грозного. Братья Вайнеры в «Эре милосердия» это отлично проиллюстрировали, а В.С. Высоцкий в фильме Говорухина сыграл в эпизоде спора Шарапова и Жеглова о допустимости методов в отношении карманника Кирпича. Побеждает в споре Жеглов. Это отображает современную правоприменительную практику. И, кстати, это лирическое отступление не обо мне, а в целом о судебной системе современной России, благо материала для практических, а не теоретических выводов я сейчас имею преизрядно. Читал в «Известиях» о планирующейся судебной реформе и изменении УПК. В принципе, УПК у нас вполне ОК (видимо, скопировали в какой-то цивилизованной стране, как Конституцию во Франции), просто правоприменительная практика хромает на обе ноги. А учитывая специфику нашей страны, следовало бы внести лишь пару изменений:

1). Дополнить ст. 75 «Недопустимые доказательства», добавив в п.2 тезис о том, что недопустимыми доказательствами являются не только показания подозреваемого / обвиняемого, данные в отсутствии защитника, но и показания свидетеля.

2). Изменить ст. 276 и 281 УПК РФ «Оглашение показаний подсудимого» и «потерпевшего и свидетеля». В цивилизованных странах учитываются лишь показания, данные в ходе судебного следствия, у нас же, в случае отличия показаний в суде от показаний на предварительном следствии, первые нивелируются оглашением вторых. Таким образом, есть очень большое пространство для манипулирования / давления на обвиняемых / свидетелей со стороны следствия / оперативного сопровождения дела.

Два этих небольших изменения позволили бы серьезно (не полностью, конечно) снизить уровень правового произвола и приблизить российскую систему к стандартам цивилизованных правовых государств.

Ну а суд присяжных нужно не брать под контроль (понятно, мешает управляемому правосудию), а наоборот, значительно расширить количество статей УК РФ, подсудных суду присяжных. Это заставило бы и правоохранительные органы, и следствие / суд / прокуратуру очень серьезно подтянуть уровень компетенции и профессионализма.

Автор: Илья Горячев, СИЗО

источник