В деле Горячева все нарушения — законны

Процесс

Предлагаем вашему вниманию расшифровку прений на заседании Верховного суда по апелляции стороны защиты Ильи Горячева от 16 февраля 2016 года.

Илья Горячев и его защитники огласили ходатайства, после чего выступил прокурор Локтионов и начались прения.

Прокурор Локтионов:

По поводу заявленных осужденным Горячевым тех лиц, которые указаны в его ходатайстве для допроса со ссылкой на свидетеля Хасис (ред. прим.: речь идет о помощнике президента РФ Владиславе Суркове, о советнике бывшего первого замруководителя Администрации Президента РФ Суркова — Никите Иванове и нынешнем помощнике Суркова — Павле Карпове — прокурор избегал называть сами фамилии, заменяя их термином «данные лица»). Довожу до вашего сведения, уважаемые члены судебной коллегии, о том, что данное ходатайство не является конкретным. В резулятивной части ходатайства не сказано, с какой целью данные свидетели должны быть допрошены. Если следовать из заявленного ходатайства, то следует, что данные лица, на которых ссылалась Хасис, являются членами «Боевой организации русских националистов» и по этому поводу был только допрошен Симунин.

Дело в том, что согласно статье 252, уголовное дело рассматривалось в отношении конкретного лица — Горячева Ильи Витальевича, которому было предъявлено конкретное обвинение, по тем эпизодам преступлений, в которых он обвинялся. Допрашивать данных лиц об их причастности к «Боевой организации русских националистов» создает совсем другую уголовно-процессуальную ситуацию. Поскольку дело рассматривается в данном судебном заседании в отношении только Горячева, допрос этих лиц о причастности их к «Боевой организации русских националистов» выходит за рамки рассматриваемых вопросов данным судебным заседанием. Поэтому, считаю, что в данном ходатайстве осужденного Горячева о допросе данных свидетелей, поскольку оно является неконкретным, следует отказать.

По поводу второго ходатайства, касаемо свидетеля Кудрявцева… аааах (ред.прим: тяжело вздохнул)… Из данного ходатайства следует, что судебная коллегия должна запросить данные, обращался ли Кудрявцев по поводу своего обращения в отношении Горячева по поводу его противоправных действий. Следует отметить, что данный вопрос выходит за пределы тех вопросов, которые рассматриваются здесь, на судебном заседании, т.е. законность и обоснованность вынесенного приговора, основанного на обвинительном вердикте коллегии присяжных заседателей. Данный запрос создает совсем другую ситуацию по уголовному делу и это касаемо только Горячева. Пусть он в пределах предоставленных ему возможностей и прав обращается в правоохранительные органы по поводу, обращался ли Кудрявцев по поводу заявления в отношении него или нет. Данное ходатайство не соответствует статьям 235 и 252 УПК. В данном судебном заседании рассматривается вопрос о законности приговора, вынесенного с участием коллегии присяжных заседателей.

Судья:

Судебная коллегия определила отказать в удовлетворении заявленного ходатайства с учетом того, что выводы суда… ааа (ред.прим: продолжительная пауза)…. выводы… выводы суда.. ааа… о фактических обстоятельствах дела в настоящем судебном заседании не могут рассматриваться. В ходатайстве упоминается об истребовании этих доказательств и дать оценку как недопустимые доказательства, это в апелляционной жалобе (неразборчиво), а фактически то, что мы здесь выслушали, речь идет о достоверности доказательств, что свидетель давал достоверные показания. Вопрос о достоверности показаний относится к компетенции присяжных заседателей и не в нашей компетенции. Другие ходатайства и дополнения имеются?

Адвокаты Фейгин и Полозов: Не имеются.

Судья: Переходим к судебным прениям, слово предоставляется Горячеву Илье Витальевичу.

Политзаключенный Илья Горячев:

Ваша честь, я бы хотел начать с неправильного применения уголовно-процессуального закона. В ходатайствах я это упоминал, но Вы, видимо, упустили, по поводу свидетеля Соколова. Я бы хотел кратко процитировать протокол, показания свидетеля Соколова, которые являются недопустимым доказательством, а следовательно, неправильным применением уголовно-процессуального закона.

Свидетель Соколов Сергей Михайлович, зам главного редактора «Новой Газеты» сообщает о своем разговоре с Михаилом Маркеловым и говорит: «Да, я и Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой Газеты» активно обсуждали данную историю об убийстве Маркелова Станислава. Мы помогли расследованию. Полагаю, что мы встречались с Михаилом Маркеловым в ноябре-декабре 2010 года, несколько часов все детали по этому вопросу обсуждали», — Это станица 101 протокола, извините, забыл об этом сказать.

Мой вопрос: «Была ли Ваша информация подкреплена фактами или это были только слова». Соколов отвечает: «Журналисты — это не следствие. То, что нам говорят люди, мы пересказываем и дает свою версию. Пытаемся понять, куда идти дальше». Мой вопрос: «Можно ли такую информацию назвать слухами?». Соколов: «Нет, это можно назвать информацией от проверенных людей». Мой вопрос: «На чем основана полученная вами информация?». Соколов: «Я Маркелову Михаилу, например, доверяю. А если я услышал что-то от Голубева, то это проверяю. Если информация тоже подтверждается, ей я тоже доверяю». Мой вопрос: «Вы можете назвать список людей, которым вы доверяете, на чьи слова вы опирались при разговоре с Маркеловым Михаилом?». Соколов: «Я не помню деталей того разговора, я ссылался на слова потерпевших и тех людей, которым я доверяю».

Это относительно моей причастности, со слов Станислава Соколова, к убийству адвоката Станислава Маркелова. Как мы видим, здесь Сергей Михайлович так и не смог назвать источник своей осведомленности, что является прямым нарушением части 2, ст. 75 «Недопустимые доказательства».

Далее. По поводу присяжных. В ходе судебного следствия, 6 июля 2015 года, в один день из коллегии вышло трое присяжных, они были заменены. На тот момент, на наше ходатайство объяснить, в чем причина их неожиданного выхода из коллегии, когда мы уже приближались к окончанию, к прениям, Председательствующий Павел Мелехин, ответил нам, что мы об этом узнаем, когда будем знакомиться с материалами судебного следствия. В том томе, 64-м, который сегодня демонстрировал мой защитник, мы увидели на страницах 172, 173 и 175 три телефонограммы от присяжных, которые якобы приняла секретарь суда, где у двоих присяжных указывается, что они более не желают быть присяжными заседателями, без объяснения причин.

А один присяжный сообщил, что 6-го числа он просто не может присутствовать на заседании. Тем не менее, он был выведен из коллегии, почему-то заседание не было перенесено на следующий день. Рукописных заявлений этих присяжных в этом томе не приводится. Но, как указал Николай Николаевич Полозов, у нас этот том лишь частично, у нас нет последующих страниц этого тома. Также в этих так называемых телефонограммах не указаны причины выхода данных присяжных из коллегии.

Относительно нарушения тайны совещания. В нарушение статьи 341 «Тайна совещания присяжных заседателей» УПК РФ, сайт Следственного комитета РФ — sledcom.ru — опубликовал результаты вердикта ранее, нежели старшина коллеги присяжных провозгласил вердикт в зале судебного заседания. Таким образом, очевидно нарушение тайны совещания присяжных заседателей, что в соответствии со статьей, ст. 389.17, с учетом нарушений уголовно-процессуального закона в части второй, статьи 389.15. «Основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке» являются основанием для пересмотра дела.

Далее я бы хотел остановиться на неправильном применении уголовного закона относительно статьи 222, части 3. Как я указал в апелляционной жалобе, ссылаясь на комментарии председателя Верховного суда Лебедева, в тех случаях, когда участник банды никаких конкретных незаконных действий с оружием и другими предметами лично не совершает, квалификация по части 3-й данной статьи исключается. Обвинение по этой статье базируется исключительно на противоречащих друг другу в этой части показаниях Тихонова и Хасис и не подкрепляют исчерпывающими экспертизами или иными доказательствами. При этом не проводилось даже исследование моего ДНК, проверки его на наличие следов от оружия.

Следствие этого не делало, т.к. знает, что я ни коем образом к этому оружию не причастен, не прикасался, не хранил и так далее. Это оружие не использовалось в преступлениях, ни в тех, которые были предъявлены мне, ни в тех эпизодах, которые были предъявлены другим осужденным по делу т.н. «БОРН». При этом данное оружие было изъято у Баклагина, Исаева, Тихонова и Хасис, т.е. у меня никакого оружия не изымалось.

Я хотел бы процитировать протокол, те места, где Хасис и Тихонов говорят об этом оружии у меня. То есть единственное, на чем базируется приговор. Из показаний Тихонова это страница 155 протокола: «С осени 2008 года по весну 2009 года Горячев проживал в арендованной квартире на улице Старая Басманная. В этой квартире с осени 2008 года по весну 2009 года я с согласия Горячева складировал часть оружия арсенала БОРН. Там было большое количество патронов, пистолет-пулемет «Суоми», три гранаты, два обреза. По его же приказанию я это оружие унес».

Далее Хасис, это страница 605-606 протокола. Вопрос адвоката Фейгина: «Тихонов передавал Горячеву какое-либо оружие?». Ответ Хасис: «Тихонов передавал Горячеву на хранение боевое оружие, которое появилось у нас в наличии дома на момент переезда». Вопрос Фейгина: «Сколько единиц было этого оружия?». Хасис: «По-моему, пистолет «Суоми» Тихонов передал Коршунову…». — Хотя по словам Тихонова, он его оставлял у меня, — Хасис: «Горячеву точно Тихонов отдал травматический пистолет «Оса». Часть оружия была передана «северным», а часть — Горячеву. Что и как передавалось — я не знаю». Вопрос Фейгина: «Когда это было?». Ответ Хасис: «Летом 2009 года. Насколько мне известно, в рюкзаке. Тихонов хранил оружие в рюкзаке. Тихонов отнес оружие домой к Горячеву, который жил где-то в центре города Москвы».

Вопрос Фейгина: «Потом Тихонов забрал данное оружие у Горячева?». Хасис: «Да, недели через две-три, может через месяц, Тихонов это оружие забрал». Здесь я бы хотел добавить от себя, что летом 2009 года я жил уже в районе станции метро Таганская. То есть все обвинение по ст. 222, ч. 3 базируется на словах, не подкрепленных фактами, Тихонова о том, что он оставлял у меня некое оружие, включая автомат «Суоми», зимой на Новой Басманной, и словах Хасис, где она говорит, что Тихонов оставлял у меня оружие, из которого она может назвать только травматическое оружие, пистолет «Оса», но в другой квартире и в другое время, в 2009 году, при этом Хасис утверждает, что там точно не было автомата «Суоми», про который упоминает Тихонов.

Далее я хотел бы перейти к несправедливости приговора. В первую очередь, в вопросах присяжным на стр. 11 фигурируют фальшивые паспорта и арендованная квартира: «Для более эффективного функционирования организации использовались поддельные документы, арендовалась квартира». Надо сказать, что речь идет о квартирах, арендованных Баклагиным, Исаевым, Коршуновым, Тихоновым, Хасис. Ни в одной из этих квартир я не был, точно так же как и все фальшивые документы были изъяты у них с приклеенными фотографиями. У меня никакие фальшивые документы не изымались и вопрос арендованных квартир и фальшивых документов в зале суда у нас вообще не обсуждался. Тем не менее, в приговоре на странице 4 есть большой абзац, я не буду его зачитывать, где говорится про поддельные документы и арендованные жилые помещения и далее приводятся их адреса. Ни в одном из этих адресов я никогда не был, не проживал и документы эти также ко мне отношения не имеют.

Далее процитирую обвинителя прокурора Семененко, стр. 872. Мария Эдуардовна Семененко заявила, что если нет очевидцев преступления и прямых доказательств, мы возьмем косвенные и сделаем на основании их совокупности вывод. Тем временем часть 4, статьи 14 УПК гласит, что приговор не может быть основан на предположениях. Далее по приговору. На первой странице приговора говорится, что я создал организацию, боевую группу, назвав их БОРН. В то же самое время, в соответствии с показаниями Тихонова и Хасис, которые звучали и в зале суда, и на предварительном следствии, данное задание было придумано именно Никитой Тихоновым.

Страница 4 приговора: «Принимал меры по обеспечению указанной организации финансовыми средствами». В соответствии с показаниями Евгении Хасис, деньги на оружие она выручила, продав свою однокомнатную квартиру, а Горячев Тихонову денег не давал. Тихонов же утверждал, что я в течение двух лет обещал, но так и не дал. При этом в материалах дела содержались таблицы Excel, я достаточно пунктуален, со всеми моими доходами и расходами. Это содержится все в материалах дела, но суд отказался рассматривать в зале суда, хотя там по дням расписаны все мои доходы и расходы. Но суд заявил, что это не имеет отношение к рассматриваемым предметам.

Страница 5 приговора. Приобретал предметы маскировки и спецэкиперовки, одежду большого размера. У меня не изымалось никаких предметов маскировки, экипировки, как и прочих легальных или нелегальных предметов. Тихонов же рассказывал, что они с Хасис сами приобретали предметы маскировки, они их хранили и у них же дома они были изъяты при обыске 3 ноябре 2009 года. Страница 5 приговора, там речь идет о мобильных телефонах, которые не исследовались в зале суда, хотя они есть в вещественных доказательствах. Это те телефоны, с которых Тихонов осуществлял рассылку заявлений от лица БОРН. Далее, на странице 5 приговора говорится о том, что я якобы составлял схемы и занимался разведкой. В зале суда это не звучало, Тихонов и Хасис рассказывали о том, как они самостоятельно за всеми следили.

Страница 6 приговора: «Поручил лицам 1 и 2 распределить роли между собой и преступить к организации лишении жизни Филатова. Предоставил адрес места проживания». Свидетель Михаил Волков говорил в зале суда о том, что со мной он не знаком и соответственно я не мог ему ничего поручать. Про адрес свидетель Тихонов говорил в зале суда, что фотографию видел в интернете, а адрес пробивал на сайте Nomer.org в интернете. Потерпевшая Ольга Колоскова в зале суда, сестра Филатова, также говорила о том, что еще в 2006 году видела в интернете фото своего брата Федора Филатова, его домашний адрес и призывы расправиться с ним.

Страница 6 и 7: «Месть за Бешнову» и такая цитата: «с ведома и под руководством Горячева». Речь идет об эпизоде по убийству Азизова. В протоколе проверки показаний свидетеля Тихонова от ноября 2012 года, который мы посмотрели в ходе допроса Тихонова в зале суда, он говорит несколько раз. Что выполнял распоряжения Коршунова. В прослушках квартиры он также неоднократно говорил о заданиях от «Васи» (ред.прим: прозвище Коршунова). Все это тоже оглашалось в Мосгорсуде. А е-мейл рассылка от имени БОРН — это ему пришла «дурная идея», т.е. Тихонову.

При этом в зале суда демонстрировался депутатский запрос по убийству Анны Бешновой от депутата Максима Мищенко, который был взят с моего компьютера. Текст этого запроса готовил мой знакомый, с которым мы вместе были помощниками депутата Николая Курьяновича от фракции ЛДПР, Алексей Барановский. Датируется этот депутатский запрос и сам файл началом октября 2008 года. В запросе в МВД идет речь о задержанном на тот момент насильнике и убийце Анны Бешновой, Фарходе Турсунове. То есть уже в начале октября я знал, что насильник и убийца Бешновой, Фарход Турсунов, подозреваемый на тот момент и впоследствии осужденный, уже задержан. А Тихонов в своих показаниях говорит, что я в ноябре 2008 года, т. е. Через полтора месяца после этого, говорил ему, что нужно отомстить за Бешнову «неважно кому», т. к. найти реального убийцу невозможно. Но я уже в тот момент знал, что он задержан.

Далее. Страница 7 приговора. Передал Тихонову собранную информацию о личности Маркелова, данные о возможных адресах, местах его проживания, маршрутах его передвижения, фото. В исследованных моих носителях информации не было фотографии Маркелова, ни его адреса. Никита Тихонов в ходе своего допроса заявил, что пробивал его домашний адрес все через тот же сайт Nomer.org.

Страница 9 приговора: «Убийство Джапаридзе с ведома и под руководством Горячева». Свидетель Юрий Тихомиров, осужденный по статье 111, ч. 4 УК РФ «Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть» Люблинским районным судом и оправданный в апреле 2015 года по обвинению в т. н. банде «БОРН» присяжными в Мособлсуде, отрицает, что получал какую-либо установочную информацию или приказы на убийство Джапаридзе от кого бы то ни было. Со мной он не знаком. И собственно фабула обвинения утверждает, что я знаком лишь с одним Тихоновым.

Страница 9 приговора: «Передавал данные об адресах, фото Халилова». В своих показаниях Тихонов говорил, что смотрел адрес Халилова опять же на сайте Nomer.org. Михаил Волков, непосредственно стрелявший в Халилова, говорит, что видел его фото в интернете. При этом Волков, признавая свою вину, отрицает факт того, что Тихонов отдавал ему приказ.

Страница 9 приговора: «Горячев предоставлял адреса СМИ для рассылки по Халилову. В соответствии с показаниями все того же Никиты Тихонова, к моменту совершения убийства Халилова, он уже совершал подобную рассылку ранее, а свидетель Хасис говорит, что Тихонов сам подбирал список СМИ для рассылки.

Страница 15-16 приговора: «Пожизненное лишение свободы». Согласно Европейской конвенции о выдаче 1957 года, по которой Республика Сербия и экстрадировала меня, мне не может быть назначено наказание более того, которое предусматривает сербский уголовный кодекс по данным уголовным статьям. В сербском УК пожизненное лишение свободы отсутствует.

И подхожу к концу. Последний момент относительно Мосгорсуда — это, к сожалению, не было отражено в протоколе, Мосгорсуд отказал нам в ходатайстве об аудиопротоколировании судебного следствия, хотя технически такая возможность была. Более того, наше ходатайство даже не попало в итоговый протокол, который существенно урезан. Поэтому цитируя этот протокол, я, скажем так, лукавлю, в реальности звучали другие слова, которые были зафиксированы на минимум два независимых диктофона, мы вели аудиозапись процесса. На данный момент она фактически расшифрована. В нашей расшифровке протокол примерно на одну четверть больше и многие формулировки звучат там иначе. На этом у меня все. Спасибо за внимание.

Адвокат Николай Полозов:

Прежде всего, я бы хотел отметить, что ранее, до рассмотрения дела в отношении Ильи Горячева, рассматривал Московский городской суд дело в отношении т.н БОРН — Баклагина, Исаева, Волкова и Тихомирова. И Верховный суд изменил подсудность с подсудности Мосгорсуда на Московского областного суда по той причине, что указанным лицам вменялось в том числе и убийство судьи Мосгорсуда Чувашова. Что касается Горячева, то на стадии предварительного следствия в обвинительное заключение данное обвинение не вошло. Вместе с тем Горячев был экстрадирован с территории Республики Сербия и в экстрадиционном запросе указывалось, что одним из пунктов требований, по которым его должны экстрадировать, является убийство судьи Мосгорсуда Чувашова. Информация содержится в томе 52, листы дела 215-216.

Безусловно, рассмотрение дела в Мосгорсуде, даже при непредъявленных обвинениях по убийству Чувашова, на мой взгляд, повлияло на те и решения, которые принимал Председательствующий по делу Павел Мелехин. Этим было обусловлено достаточно тенденциозное руководство процессом, отклонение массы ходатайств стороны защиты и в то же время наделение преференциями стороны обвинения.

Я хотел бы отметить, что в ходе экстрадиции — раз уж начал с нее — также были допущены ошибки. Были указаны не те статьи, по которым Горячев был выдан и впоследствии сербский суд, без участия самого Горячева и его адвокатов, фактически после выдачи Горячева, вносил изменения в те судебные решения, которые обусловили выдачу Горячева, прежде всего, по предъявленным статьям.

Также я хотел отметить, об этом уже упоминал мой подзащитный, одним из существенных обстоятельств, по которому данный приговор должен быть отменен, а дело возвращено на новое рассмотрение, это нарушение тайны совещательной комнаты, когда еще до полного оглашения вердикта присяжных, на сайте Следственного комитета РФ за подписью руководителя пресс-службы СКР Маркина был размещен пресс-релиз с подробным указанием тех преступлений, в совершении которых Горячева дорогие присяжные заседатели признали вердиктом виновным. Это произошло в момент оглашения, но до его завершения. О содержании вердикта присяжных и их ответов никто не мог знать, до их оглашения в суде, вместе с тем, Следственному комитету по какой-то причине это было известно.

Также владела информацией относительно того, что происходит у присяжных, и государственный обвинитель Мария Семененко, которая в день исчезновения одного из присяжных подробно объяснила в ходе судебного заседания, по какой причине он отсутствует, что пытались связаться и с его родственниками — он вышел из дома и пропал по дороге в суд. Откуда гособвинителю известна эта информация? По-видимости, также от какого-то непроцессуального общения с коллегией присяжных.

(ред.прим: Аудиозапись, где зафиксирован факт нарушения закона прокурором М.Э. Семененко, которая, как одна из участников процесса не имела права добывать информацию о присяжных, их родственниках и, тем более, общаться с ними).

Еще одним существенным нарушением является наличие в деле допроса свидетеля Кудрявцева, который, как выяснилось позднее, дал ложные показания в суде. Он заявил, что на встрече с Горячевым, который якобы пытался его вербовать в боевую организацию, находился с мобильным телефоном, который ему выделила ВОО «Молодая Гвардия Единой России». По ответу на запрос адвоката нам стало известно из этой организации, что Кудрявцев у них не числился, никаких телефонов не выдавалось. Данный документ также не был судом приобщен.

Суд проигнорировал тот факт, что на момент вынесения приговора истек срок привлечения к уголовной ответственности по части 1, статьи 282, в соответствии с пунктом «б» части 1, статьи 78 УК РФ, и никак не дал оценку этому в приговоре. Кроме того, в ходе судебного следствия был допрошен свидетель Тихомиров, который пояснил, что был осужден за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего Джапаридзе. В материалах дела имеется соответствующий приговор Люблинского районного суда г. Москвы в отношении Тихомирова.

Вместе с тем, имея данную информацию, полученную в ходе следствия, суд не поставил вопрос присяжным таким образом, чтобы этот факт, озвученный в ходе судебного следствия, был там отражен. В вопросах присяжным эпизод с Джапаридзе звучит как «организация убийства», в то время как по статье 90 УПК РФ, преюдиция в данном случае имеет место быть и если Тихомиров был осужден за причинение тяжкого вреда здоровью, то реальный умысел Горячева, если бы таковой имелся, не мог был быть направлен на убийство Джапаридзе. В противном случае, Тихомиров был бы осужден за убийство.

Таким образом, я полагаю, что Мосгорсуд в составе присяжных заседателей с участием Председательствующего судьи Павла Мелехина, допустил ряд существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые не позволяют оставить приговор в силе. В связи с изложенным — я полностью поддерживаю позицию, которую высказал мой подзащитный — приговор по данному делу должен быть отменен, а дело должно быть направлено для рассмотрения в другом составе для вынесения справедливого приговора, поскольку совокупность критических нарушений закона в данном деле не позволяет оставить приговор в силе. Спасибо.

Адвокат Марк Фейгин:

Ваша Честь, присоединяюсь ко всему вышесказанному Горячевым и моим коллегой Полозовым, считаю необходимым добавить о нескольких важных процессуальный фактах из апелляционной жалобы. Стороной обвинения демонстрировалась личная переписка Горячева в ICQ. Хочу сообщить Вам о том, какие процессуальные нарушения были допущены, в частности, в связи с этой демонстрацией в ходе процесса. Сторона обвинения представила именно это вещественное доказательство, обвинитель Семененко в момент допроса свидетеля Хасис, осужденной по одному из эпизодов, вменявшихся Горячеву, в частности, по переписке между Горячевым и Хасис.

В этой переписке единственный раз употреблялось в общении с Горячевым обозначение организации «БОРН» со стороны свидетельницы Хасис, обращенное в письменном виде Горячеву. У стороны защиты есть основание полагать, что данное доказательство было сфальсифицировано. Эта запись содержалась в деле — а это достаточно обширная переписка — однако с ней не были ознакомлены ни сторона защиты, ни сам Горячев во время ознакомления с материалами уголовного дела. И о том, что внутри данной электронной записи находятся подобного рода высказывания, нам стало известно только на суде. При чем сторона обвинения согласованно допрашивала свидетеля Хасис таким образом, чтобы у присяжных сформировалось негативное мнение, предрасположение к Горячеву о том, что имеет отношение ко вменяемым обвинениям.

Дело в том, что ни соответствующей распечатки этих личных переписок, ни экспертизы соответствующей этой ICQ сделано не было. Более того, сторона защиты настаивала, пользуясь своими процессуальными правами, обращаясь к суду, с тем, чтобы как возможность ознакомления, так и дальнейшего исключения этого доказательства из материалов дела, было удовлетворено. Ходатайство было отклонено. Однако мы считаем, что для обоснования обвинения в адрес Горячева подобная переписка имела внепроцессуальное вмешательство со стороны оперативных сотрудников, которые сопровождали это дело. Мы считаем, что в эту запись были добавлены целые абзацы, касающиеся обстоятельств дела, которые представляют, с точки зрения обвинения, интерес в том, чтобы обвинить Горячева в причастности к преступлениям, совершенным лицами, осужденными по делу БОРН.

Мы полагаем, что это доказательство, которое присутствовало в деле, сыграло одну из существенных и имевших большое значение ролей, на основании которых присяжные заседатели выносили свое решение. Мне представляется. Что за отсутствием этого доказательства, которое процессуально незаконным образом было приобщено к этому делу и использовалось как обвинение, вердикт присяжных мог быть иным. Это серьезное процессуальное нарушение.

Я также хотел бы остановиться на обстоятельствах, касающиеся т.н исчезновения троих присяжных заседателей. То, что происходило в момент суда, я сам был тому свидетель, когда сторонам в процессе было объявлено о том, что трое присяжных выбывают из коллеги без всякого объяснения причин, без предъявления письменных свидетельств относительно собственно лиц — кто выбывает, процесс продолжился путем замещения выбывших лиц из числа запасных присяжных заседателей. Однако, знакомясь с дальнейшими материалами, протоколами процесса, мы обнаружили, что действительно подобного рода заявления были сделаны путем телефонограммы секретарю суда. По меньшей мере, документы должны были сохраниться , их заявления. По каким основаниям из коллегии выбыли одновременно три человека, какие такие обстоятельства заставили троих присяжных выбыть из процесса одновременно?

По меньшей мере, это наводит сторону защиты на мысль, что это было сделано произвольно. Мы полагаем, что указанные присяжные могли иметь иную позицию по этому делу. У нас есть основания полагать, что подобные обстоятельства свидетельствуют о том, что в дальнейшем вынесенный вердикт не являлся ни справедливым, ни обоснованным. Проверки указанных действий не проводилось, мы не ознакомлены с тем, что объясняли присяжные относительно того, почему одновременно в один день они выбыли. Более того, практика участника обвинителя Семененко в делах такого рода в Мосгорсуде и, как ни странно, вместе с Мелехиным, дает нам основания полагать, что такие вещи не раз происходили.

Мы специально изучали этот вопрос, в ряде других процессов имело место ровно то же самое. Присяжные заседатели выбывали из дела, прокурор Семененко рассказывала, как это было у нас, что они ведут проверку, что и как, почему-то беря на себя эту функцию. Я считаю, что наличие документов, составленных непроцессуальным путем, через телефонограмму, секретарю — непонятна степень уполномоченности секретаря суда, которая принимала эти заявления присяжных заседателей — без определенной проверки является серьезнейшим процессуальным нарушением.

Это является основанием для пересмотра вынесенного вердикта в отношении Горячева. Поэтому я прошу внимательно отнестись именно к этому доводу защиты, который не нашел отражение ни в одном из процессуально оформленных заявлений, ни должной реакции, ни законного ответа. Мы надеемся, что апелляционная инстанция обратит на это внимание особенным образом и даст оценку в своем решении.

Последнее. На что я бы хотел обратить внимание, это то, что уже обозначил мой доверитель Илья Горячев, что у присяжных сознательно формировался негативный образ Горячева, склонного к совершению преступлений, с его якобы попыткой покинуть пределы РФ с тем чтобы якобы уклониться от ответственности от инкриминируемые деяния. Я хочу специально обратить внимание — Горячев никуда не сбегал, не совершал никаких действий, которые препятствовали бы идущему в тот период предварительному следствию. Горячев вообще не проходил в этом качестве никак. Подобного рода процессуальное нарушение выразилось в том еще, что стороной защиты посредством ходатайств были предприняты попытки приобщить документы, свидетельствующие совершенно об обратном и все они были отклонены судьей Мелехиным.

Поэтому мы полагаем, что суд направлялся определенным образом, в обвинительную сторону в отношении Горячева, факты, которые были доказаны процессуальным путем, отвергались судом, отклонялись наши ходатайства, в частности как те, которые относятся к характеристике личности Горячева. Нам представляется, что это является достаточным основанием для того, чтобы дело было вновь рассмотрено в надлежащей инстанции Мосгорсуда.

Я прошу суд также дать оценку подобным действиям судьи Мелехина в своем решении. Потому что нам представляется, что Горячев имел все возможности процессуально защитить себя, но ему это не дали. То есть его в его правах абортировали. Горячев никогда не привлекался к уголовной ответственности, никогда не совершал ни одного преступления, никогда не привлекался к иным формам ответственности, в том числе административным.

Более того, ему никогда не предъявлялось собственно соучастие в инкриминируемых деяниях, не только по 105 статье, но и по 209, 282 и 222. Сам лично Горячев ничего не совершал и сторона защиты пытается посредством представления документов доказать процессуальным путем, сообщить суду, присяжным, а в реальности сторона защиты была лишена этой возможности. Я прошу суд вернуть дело на новое рассмотрение. У меня все.

Прокурор Локтионов:

К счастью или к сожалению, не знаю, как объяснить, Горячев так и не понял всей особенности рассмотрения своего уголовного дела с участием коллегии присяжных заседателей. Сам он пришел к этому решению или с чьей-то подачи, меня абсолютно не интересует. Интересует данный случай судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда, обоснованность вынесенного приговора на основании обвинительного вердикта коллеги присяжных заседателей.

Можно много говорить о гособвинителе Семененко, но я внимательно прочитал протокол судебного заседания и ее роли в том, что выбывали те или иные присяжные из коллегии, или к этому приложил свою руку федеральный судья Мелехин, ни в коей мере ничего не подтверждается. Люди ушли. Телефонограммы или письменные доказательства — закон это не регламентирует, что присяжный заседатель должен каким либо письменным или устным образом ставить Председательствующего по делу о своем убытии из коллегии присяжных заседателей. А поскольку этого нету, значит, приемлема любая форма. Незаконность состава суда предусматривает следующее: или вердикт выносился присяжными заседателями в количестве 11 человек или в количестве 13. Вот это и есть незаконный состав суда. А если в совещательной комнате находились 12 присяжных заседателей, как их раньше называли, комплектные, и выносили вердикт в установленное время и в установленном законом порядке, то это и есть законный состав суда.

(ред.прим.: Локтионов лжет, смотрите пример одного из отмененных обвинительных приговоров, в котором есть нарушения схожие с теми, что были в деле Горячева).

Нарушение тайны совещательной комнаты также ничем не обусловлено и не подтверждено, нигде в протоколе судебного заседания не сказано, что в совещательную комнату входили посторонние люди или присяжные заседатели во время ответов по существу выходили из совещательной комнаты, они находились там определенное время, после чего вышли из совещательной комнате и передали свой вердикт Председательствующему, поскольку потом он был оглашен. Говорить о том, что каким либо образом присяжные заседатели сбросили информацию в СМИ, не установлено.

(ред. прим.: Обратите внимание, как прокурор отводит обвинение от Следственного комитета. Разумеется, речь была не о том, что присяжные самопроизвольно «слили» куда-то свой вердикт еще до его оглашения. Речь о том, что предварительно «зачищенная» коллегия присяжных просто подписала заранее заготовленный Следственным комитетом вердикт. А пресс-служба СКР в лице одиозного Маркина по неосторожности поспешила распространить эту информацию еще до того, как старшина коллегии присяжных закончил оглашать вердикт. Вину СКР подтверждает и тот факт, что сама новость была удалена, после того, как ряд СМИ обратили на это внимание. Остался лишь скриншот).

Кроме того, я не знаю, как это было у вас, уважаемые защитники, я просто знаю, как это на практике суда (неразборчиво) молоток и потом присяжные выходят из совещательной комнаты. Может, у вас было по-другому, я ссылаюсь на практику судов.

По поводу квалификации части 3, статьи 222, я не буду в данном судебном заседании говорить о том, что есть (неразборчиво) Верховного суда по данному вопросу. И если лица действуют в составе организованной группы, то они несут ответственность за то, что совершили ее участники. Я не буду говорить о преюдиции (? неразборчиво), поскольку это не является предметом рассмотрения данного судебного заседания, это несколько другие вопросы и уголовно-процессуальные ситуации, они не относятся к нашему уголовному делу.

По поводу свидетеля Кудрявцева и Соколова скажу следующее. Свидетель Соколов осуществлял журналистское расследование по факту гибели своей коллеги журналистки Бабуровой и адвоката Маркелова. Он ссылается на те источники, которые ему донесли информацию, а поскольку он проводил журналистское расследование. То он так и ответил на вопросы защиты — я не буду называть тот или иной источник, который мне донес информацию.

(ред.прим: В таком случае показания «свидетеля» Соколова не должны были быть приняты судом. Речь не о том, как ему проводить журналистские расследования, а о том, что, если свидетель ссылается на другого человека и отказывается называть его и его слова нельзя проверить, значит, такие показания незаконны. Но проблема в том, что у обвинения были сложности: доказательств вины Горячева не было, а показаний одних лишь заключенных Тихонова и Хасис, имевших мотив оговора, да и к тому же, подвергавшихся пыткам — некогда физически крепкий Тихонов еле передвигался в зале суда и часто присаживался на стул — было явно недостаточно даже для заказного суда. Поэтому привлекли сотрудничавшего со спецслужбами Сергея Соколова из «Новой Газеты», а Михаила Кудрявцева вынудили шантажом — из материалов дело известно, что он не «добропорядочный менеджер, а бывший боевик «ОБ-88», который помог Тихонову пересечь границу, но почему-то сейчас Кудрявцев на свободе. Догадайтесь — почему).

По поводу истечения срока давности на момент приговора 1 статьи 282.1. Здесь, наверное, не надо забывать о том, что при решении данного вопроса необходимо взять во внимание то, что Илья Горячев находился за пределами РФ и был объявлен в розыск. А поскольку он скрывался от правосудия, то срок давности привлечения к уголовной ответственности не (неразборчиво).

По поводу эпизода с Джапаридзе, где одно лицо было осуждено по части 4, статьи 111, уважаемые члены судебной коллегии, некоторые из вас встречались с подобной ситуацией, в частности, по делу, когда судья единолично признавал человека виновным в угоне машины, который не умеет водить машину, а суд присяжных по данному эпизоду говорил — нет, вообще не было никакого угона. И, как это ни странно, предпочтение отдавалось суду присяжных. Как решится данный вопрос по этому эпизоду, я гадать не буду, поскольку у меня есть вердикт коллегии присяжных заседателей единогласный и есть приговор, вынесенный на основании этого вердикта.

(ред. прим.: Какое лицемерие, вопрос в том, что суд не имел юридически не имел право формулировать таким образом вопрос для присяжных, а не в том, какое решение они приняли).

По поводу доказательств — переписки Горячева и Хасис, данные доказательства по делу на расследовании уголовного дела, при выполнении требований ст 217 от сторон по поводу того, что отсутствует какое-либо доказательство по данному уголовному делу, заявлено не было. Доказательство, которое было представлено коллегии присяжных заседателей, было получено установленным законом порядке.

Ну а говорить о гособвинителе Семененко о том, каким образом она влияет на формирование коллегии присяжных, я думаю, говорить в этом судебном заседании не моя роль. Я просто из изучения данного заседания понял, что обе стороны несколько выходили за рамки своих полномочий, и там целые страницы были посвящены тому, что Председательствующий судья Мелехин просто призывал стороны к тому, чтобы присяжные слушали доказательства, а не те препирательства, которые допускали в ходе судебного разбирательства. Очень это и не красит, в любой ситуации надо выполнять те полномочия, какие тебе предоставлены.

(ред.прим: Прокурор уходит от вопроса о том, откуда Семененко знала о ситуации с пропавшим присяжным, что является не «препирательством», а прямым доказательством давления на присяжных. Не исключено, что на «строптивого» присяжного даже оказывалось физическое давление, но мы об этом не узнаем, поскольку, вопреки правилам, в протоколе не был указан ни номер, ни тем более фамилия исчезнувшего присяжного, из-за чего было отменено заседание 8 июля. Получается теперь независимые органы не смогут провести соответствующую служебную проверку и выяснить обстоятельства).

Я не думаю, что судья Мелехин повлиял на формирование образа у коллеги присяжных как отрицательного. Ничего подобного не было. Причем по формированию вопросов и произнесению напутственного слова у сторон по поводу его процессуального поведения замечаний не было (ред.прим: в течение всего суда защита обращала внимание на обвинительный уклон ведения Мелехиным судебного разбирательства и заявляла в связи с этим отвод). Все доказательства, которые были исследованы сторонами, были представлены коллеги присяжных заседателей (ред.прим: большая часть ходатайств защиты о приобщении доказательств к делу были отклонены, включая те, которые содержались в материалах дела, но свидетельствовали в пользу невиновности Горячева).Какую они дают оценку представленным доказательствам, честно говоря, сказать трудно. Иногда бывает, что доказательств очень мало и присяжные говорят «да», а бывает, что очень много, но они говорят «нет».

По поводу свидетеля Тихонова и Хасис хочу сказать, что никакой заинтересованности в оговоре Горячева точно не было (ред.прим: Прокурор как будто издевается: в 2011 году подконтрольные ультраправые СМИ намеренно создавали негативный образ Горячева, призывая правых активистов «расправиться» с ним за то, что якобы это он «посадил» Тихонова и Хасис своими показаниям. Кроме того, в обмен на показания против Горячева, приговоренная к 18 годам Евгения Хасис получит УДО, а Тихонов уже сейчас переведен из суровой колонии в ямальском поселке Харп).

Дело в том, что о том, что Илья Горячев передал ему «браунинг» калибром 7.65 Никита Тихонов заявил еще в 2011 году. К сожалению или к счастью, суд ему тогда не поверил, но он обозначил тогда позицию Горячева, когда он испугался поехать в г. Москву на суд по делу Тихонова (ред. прим: обратите внимание, как сам себя запутал прокурор. Во-первых, сейчас Тихонов не утверждает, что Горячев передавал ему «браунинг», т. е. Уже тогда он начал давать ложные показания. А во-вторых, как отметил сам прокурор, и тогда тоже Тихонов обвинил Горячева в ответ на отказ того приехать на суд, что и было его местью).

Уважаемые члены судебной коллегии, вердикт коллегии присяжных был вынесен единодушно, законным составом суда в установленное законом время. Все доказательства, которые были представлены (неразборчиво). При определении меры наказания и справедливости, о которых говорил осужденный Горячев, я хочу сказать следующее: суд принял во внимание буквально все. Зная федерального судью Мелехина, могу это утверждать смело. Буквально все. И, прежде всего, суд, назначая такую суровую меру наказания, исходил из общественной опасности и осужденного лица. Именно как лица, который противопоставляет себя общественно-политическому строю нашей страны. И каким образом он рвался во власть, этому тоже была дана оценка.

Поэтому, несмотря на суровость и жесткость назначенного наказания, считаю, что оно является единственно правильным, объективным и справедливым. Уважаемые члены коллеги, прошу вас приговор Мосгорсуда в отношении Горячева Ильи Витальевича оставить в силе, без изменений, а жалобу стороны защиты — без удовлетворения.

Последнее слово политзаключенного Ильи Горячева:

Ваша честь, я хотел бы начать с того, что указал бы уважаемой стороне обвинения на некоторые моменты в той речи, которую мы сейчас заслушали. В частности, взявшись говорить о свидетелях Кудрявцеве и Соколове, уважаемый представитель обвинения именно так это сформулировал, он высказался почему-то только о свидетеле Соколове, о свидетеле Кудрявцеве он ничего не сказал. Далее. По поводу того, что Сергей Соколов осуществлял журналистское расследование и ссылался на закон о журналистской деятельности, не желая называть свои источники, и поэтому якобы несостоятельно говорить, что он это придумал, я бы хотел уважаемого представителя прокуратуры отослать к части 2, п.2, статьи 75 «Недопустимые доказательства», где говорится, что показания свидетеля, основанные на догадках, предположениях, слухах, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности, являются недопустимыми.

Далее. По поводу статьи 282/1. Здесь опять же упоминалось, что я был в розыске. В Сербии я жил с 2010 года, периодически приезжал в Россию, Белоруссию, свободно перемещался по миру. У меня был постоянный 3-летний вид на жительство в Сербии, была открытая шенгенская годовая мультивиза. Так вот в международный розыск меня объявили 2 апреля 2013 года, в Сербии я был объявлен в розыск 30 апреля 2013 года. Задержан я был 8 мая 2015 года. То есть, если мы возьмем за точку отсчет 2 апреля, то в розыске я был месяц и 6 дней. Если же мы рассматриваем законодательство той страны, в которой я находился, Республики Сербия, то по законам Республики Сербия, в розыске я был 8 дней. Не думаю, что 8 дней сильно влияют на истекший срок правоприменения данной статьи.

По поводу двух DVD-дисков. Уважаемая сторона обвинения говорит о том, что мы на стадии ознакомления с материалами дела, по 217 статьи УПК, не заявляли ходатайство о том, что нас с чем-то не ознакомили. Естественно! А как мы могли заявить ходатайства, если мы не знали о существовании этих дисков? Эти диски мы впервые увидели в зале суда. Об их существовании нам было неизвестно.

Далее. Интересна ссылка стороны обвинения на то, что я якобы передавал Никите Тихонову «браунинг», о чем он сказал на процессе в 2011 году. В зале суда, который состоялся летом 2015 года в Мосгорсуде, в ходе 4-дневного допроса Никиты Александровича Тихонова, мы задавали ему вопрос и по этому. И он честно признал, что было уловкой и он честно показывает и в материалах предварительного следствия, во множестве допросов, и говорил об этом в зале суда, что все оружие он приобретал у неких оружейников из Питера, которые осуждены, им дали минимальные сроки. Также Тихонов подробно рассказывает, как он в Питере приобрел у этих людей данный пистолет «браунинг».

Думаю, что фраза про «противопоставлял себя общественно-политическому строю страны» и «рвался во власть» можно не комментировать уже. Это из области публицистики.

И теперь непосредственно мое последнее слово. Московский городской суд отвел все наши ходатайства, их было около сотни, нам было отказано в приобщении доказательств, свидетельствующих о моей невиновности. Суд отказал нам в оглашении множества материалов дела, также свидетельствующих о моей невиновности. Большинство заявленных нами свидетелей суд отказался вообще вызвать, либо допрашивать при присяжных.

О какой состязательности здесь можно говорить, когда судебное следствие, где по сути единственный свидетель обвинения — осужденный к пожизненному лишению свободы Тихонов Никита Александрович, который, судя по тем резонансным уголовным делам, которые разворачивались вокруг колонии ИК-18 «Харп» Ямало-Ненецкого автономного округа, где он содержался, где ряд сотрудников оперчасти были осуждены за выбивание показаний — а более 200 явок с повинной были признаны незаконными… О своих проблемах со здоровьем после содержания в этой колонии Никита Александрович нам говорил на суде и до сих пор он почему-то содержится в «Лефортово», в Москве.

Но я лично был свидетелем того, как сотрудники, осуществляющие оперативное сопровождение дела, сотрудники ФСБ, оказывали морально-психологическое давление на Тихонова в конвойных помещениях Мосгорсуда. Это видели десятки сотрудников полиции из конвойного полка, это видели даже те, кто присутствовал на судебном заседании, потому что сотрудник ставил стул непосредственно перед трибуной, за которой стоял Тихонов и смотрел ему прямо в глаза, контролируя его показания. Я видел, как внизу, в конвойных помещениях они вчетвером в чем-то очень настойчиво убеждали его, угрожали ему. Я обращался к суду с ходатайством по данному поводу, обращался с заявлением в правоохранительные органы, МВД, где сейчас проводится по данному факту проверка, но Председательствующий Мелехин это ходатайство, как и все остальные, отверг.

Поэтому я считаю данное судебное следствие, которое прошло в Московском городском суде сфальсифицированным. К сожалению. Свидетели Волков и Тихомиров в зале суда заявляли, что на них в ходе предварительного следствия оказывалось физическое и морально-психологическое давление, другими словами, к ним применялись пытки с целью заставить оговорить меня. Однако они на это не пошли. Никакой проверки опять же по заявленным ими сведениям не проводилось.

Я считаю данное уголовное дело политически мотивированным. А вот здесь как раз можно процитировать сторону обвинения, то, что я, оказывается, противопоставляю себя общественно-политическому строю страны и «рвался во власть». Ну, видимо, работая помощником депутата Госдумы, я рвался во власть.

Мосгорсуд не проводил, а инсценировал судебное следствие, манипулировал присяжными, на которых оказывалось давление. Судья Мелехин не выносил приговор, а озвучивал решение замглавы Администрации Президента Вячеслава Володина, для которого данный приговор и мое нахождение, по сути, в заложниках является инструментом внутриполитической аппаратной борьбы.

На этом у меня все, Ваша честь. Большое спасибо.

Коллегия судей удалилась на совещание и «вынесла» решение — оставить приговор без изменений.

АУДИОЗАПИСЬ — ПРЕНИЯ В ВЕРХОВНОМ СУДЕ. АПЕЛЛЯЦИЯ ПО ДЕЛУ ГОРЯЧЕВА