Горячеву продлили арест свыше 2-х лет вопреки закону

События

Во вторник, 3 марта, Мосгорсуд продлил срок содержания под стражей Ильи Горячева на 2 месяца и 8 дней — до 16 мая 2015 года. Таким образом, Горячев в общей сложности проведет в заключении более двух лет, что запрещено законом, когда речь идет о предварительном следствии.

За эти два года следствие ни разу не допросило устно Илью Горячева, которого само же обвинило в том, что он являлся «вдохновителем» так называемой «Боевой организации русских националистов» (БОРН), и не проводило с ним каких-либо иных следственных действий. Даже очные ставки с осужденными Никитой Тихоновым и Евгенией Хасис, показания которых и стали единственным основанием для задержания Ильи, были проведены по настоянию стороны защиты, причем во втором случае адвокатам пришлось добиваться очной ставки через суд.

Вся фальшь, которой буквально пронизано дело Горячева, проявилась и здесь, на суде по очередному продлению срока его содержания под стражей.

Выступая с ходатайством оставить Горячева в СИЗО на срок, превышающий два года, прокурор Лосева попросила суд приобщить к делу копию справки «о медицинском обеспечении Ильи Горячева».

«Это справка, — начала Лосева, — обвиняемого Горячева о состоянии здоровья за подписью начальника медицинской части… эээ». Далее последовала длительная пауза, прокурор запнулась и в зале воцарилась тишина. Так и не назвав фамилию «начальника», прокурор Лосева продолжила: «… Значит… медицинской части №8 СИЗО 77 ФСИН России от 26 февраля 2015 года. Согласно данной справке, в настоящее время состояние здоровья Горячева удовлетворительное, за медицинской помощью не обращался».

Но в ответ на это Илья Горячев заявил, что возражает против приобщения к делу вышеуказанной справки: «Медицинская служба ФКУ СИЗО 77/7 не могла знать ничего о моем здоровье, — отметил он, — так как никаких медицинских обследований за девять месяцев нахождения там я не проходил. Ни 26 февраля, ни ранее». Прокурор тихо сидела за столом как школьник, который не выучил урок и боится, что выбор учителя падет именно на него. Однако, в отличие от бездельника-двоечника, у прокурора, очевидно, было больше «гарантий» того, что ей не придется отвечать на этот неудобный вопрос.

Судья, как будто не слыша слов Горячева, и даже не потребовав от прокурора прокомментировать это заявление, монотонно объявил о приобщении справки к материалам дела. Этот вроде бы не такой принципиальный момент очень показателен: следствие совершенно не стесняется открыто фальсифицировать документы — будь то мелкие справки или продиктованные показания. Была бы справка настоящей, прокурор продемонстрировала бы суду подпись Горячева на этом «документе» или любой другой факт, подтверждающий его аутентичность. А почему же Горячева на самом деле ни разу не обследовали в медчасти СИЗО? Вероятно, следствие опасалось, что два года суровых тюремных условий могли нанести существенный урон здоровью Ильи (а, возможно, это так и есть), что стало бы основанием для изменения меры пресечения с тюремного заключения на домашний арест. Тем не менее, пугает не столько это, сколько то, с какой легкостью и безнаказанностью наши органы правосудия фальсифицируют любые документы, превращая тем самым суд в бутафорию.

Далее следователь Лягин и прокурор Лосева выступили с требованием продлить срок содержания Ильи Горячева под стражей до 16 мая 2015 года, что в общей сложности составит 2 года и 8 суток с момента ареста.

Слово взял адвокат Горячева Марк Фейгин:

«Ваша честь, я начну с главного. Постановления, которые представлены сегодня в суд о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания под стражей обвиняемого Горячева, на основании которого Вам придется выносить решение, незаконно и необоснованно. Хочу сказать следующее. В резолютивной части там написано на последней странице: “Постановил ходатайство перед Московским городским судом о продлении содержания под стражей Горячева Ильи Витальевича… на два месяца восемь суток, а всего — 24 месяца 8 суток”. То есть до 16 мая 2015 года включительно.

Обращаемся к уголовно-процессуальному кодексу, Ваша честь. Статья 109, часть 3 говорит о том, что срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительном случае в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений… И далее. Написано — до 18 месяцев! Эта же статья 109, часть 11, гласит: по истечении предельного срока (то есть этих 18-ти месяцев) содержания под стражей, в случае, предусмотренным п. 4, части 10 настоящей статьи (п. 4 — это включается срок нахождения вне пределов РФ под стражей, что подпадает в случае Горячева, он, действительно, с 8 мая, когда был задержан, и по 8 ноября, когда был доставлен в Россию, находился в Республике Сербия)… Так вот, и при необходимости производства предварительного расследования, суд вправе продлить срок содержания лица под стражей в порядке, установленным настоящей статьей, но не более чем на 6 месяцев.

Таким образом, если мы складываем 18 месяцев и 6 месяцев, у нас получается 24 месяца. В постановлении, которое представило следствие о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания Горячева под стражей, написано 24 месяца и 8 суток. То есть, до 8 марта, когда заканчивается срок содержания под стражей Горячева, получается 22 месяца. Следствие просит продлить на 2 месяца 8 суток. Это нарушение закона. Закон, статья 109, не предусматривает такой возможности — продление на больший срок, свыше 24 месяца. Это постановление закона, и на этом основании оно не может рассматриваться в суде, поскольку нарушение статьи 109 в данном случае влечет за собой отказ в рассмотрении ходатайства… Предельный срок — 24 месяца, поэтому он должен закончиться 8 мая 2015 года, а не 16 мая 2015 года. Это серьезнейшее процессуальное нарушение.

А теперь поговорим, почему такое произошло. Я глубоко убежден, что подобное поведение следствия так характеризовалось почти все эти 22 месяца… По существу, почти 2-х лет следствию не хватило для того, чтобы завершить это дело. И теперь, когда, по статье 217 УПК, защита имела возможность ознакомиться со всеми материалами дела, что действительно произошло, я изучил эти тома и я обнаружил, что в этих 54-х томах уголовного дела, выделенного в отношении Горячева, отсутствуют доказательства его причастности к совершению уголовных преступлений по инкриминирумым статьям. Во всем этом деле, с первого дня, как оно было, так и в течение этих 22 месяцев, учитывая, что еще на 2 месяца следствие хочет продлить срок содержания под стражей Горячева, с первого же дня были всего лишь показания Тихонова и Хасис, которые присутствуют как свидетели обвинения в этом деле. Никаких материальных доказательств, никаких существенных иных доказательств причастности Горячева к инкриминируемым деяниям по соответствующим статьям, в деле отсутствуют.

Хасис и Тихонов — это преступники, совершившие особо тяжкие преступления. Один осужден к пожизненному сроку, а по этому делу, выделенному в отдельное производство, он осужден к 18 годам за совершение особо тяжких преступлений. Хасис, его гражданская сожительница, приговорена в 18 годам за совершение преступлений. Эти люди, дабы отвести от себя обвинения в совершении преступлений, попытались возложить всю вину на Горячева. Следствие почти за два года занималось исключительно показаниями этих двух лиц, больше ничего в деле нет. Более того, у следствия был этот продолжительный срок, чтобы разобраться в этом деле и передать дело в суд. Этого не произошло и следствие просит сейчас продлить срок содержания под стражей на следующие два месяца да еще и восемь дней, что явно противоречит уголовно-процессуальному кодексу.

Я считаю, это совершенно необоснованное ходатайство, потому что следствие может продлевать срок, это их право, но почему Горячев должен продолжать находиться в СИЗО — человек невиновный, потому что пока иное не вынесено решением суда в качестве приговора, Горячев сейчас невиновный человек и пользуется презумпцией невиновности, своими конституционными правами. Почему он должен подстраиваться под желание следствия? Срок был достаточный, если следствие не справляется, оно может продолжать свое расследование, а Горячев не обязан сидеть в это время. Мы много раз настаивали на том, что именно эта мера пресечения как содержание под стражей, в случае Горячева, совершенно необязательна для того, чтобы исполнять требования УПК к ведению этого дела. Однако суд ни разу к нам не прислушался. Почему сейчас, при наличии всех этих обстоятельств, не говоря уже о процессуальных нарушениях, с которыми принято постановление о возбуждении ходатайства о продлении срока содержания под стражей, почему теперь бы суду не изменить меру пресечения на любую, не связанную с содержанием под стражей? Мы предлагаем любую иную — домашний арест, залог, на усмотрение суда».

Адвокат Фейгин выступил за отказ следствию в удовлетворении ходатайства и за изменение меры пресечения Горячеву на домашний арест или любую иную форму, которую суд сочтет возможной.

Следующим выступил сам Илья Горячев:

«Во-первых, я бы хотел остановиться на таком важном моменте. Уважаемый следователь и прокурор предоставили Вам график ознакомления с делом и сказали о том, что сейчас я знакомлюсь с некоторыми томами повторно. Да, это действительно так, но почему мне пришлось с ними знакомиться повторно? 12 декабря 2014 года и 8 января 2015 года у меня в СИЗО№7, где я содержусь, были незаконно изъяты конспекты с ознакомлением с уголовным делом, которые я имею право вести в соответствии с УПК. Изъяты они были без составления акта, без протокола: по сути произошла кража. По фактам данного деяния я обращался к начальнику данного учреждения, ответа не получил. Писал жалобу прокурору г. Москвы, вместе с моими защитниками в начале января мы обращались в Генпрокуратуру, и 11 февраля на территории СИЗО№7 меня посещал надзорный прокурор по ЮВАО, который опросил меня и только после этого следствие предоставило мне возможность заново ознакомиться с теми томами, конспекты ознакомления с которыми у меня пропали.

Почему следствию, а также Управлению по защите конституционного строя 2-й Службы ФСБ РФ, которое осуществляет оперативное сопровождения этого дела, так не хочется, чтобы у меня на руках были эти конспекты. Как сказал Марк Захарович, ознакомившись со всеми 54-мя томами дела, я вижу, что все дело базируется исключительно на показаниях Тихонова и Хасис. Причем показания Тихонова и Хасис многократно противоречат друг другу во многих моментах. Они противоречат другим доказательствам, представленным в этом уголовном деле. И, собственно, в этих конспектах и содержался этот анализ. Сейчас я вынужден повторно проводить эту работу, при этом показания Тихонова и Хасис не только противоречат другим вещественным доказательствам, другим уже установленным судом обстоятельствам 6 мая 2011 года, но и друг другу. При этом очная ставка между Тихоновым и Хасис не проводилась, хотя их показания противореча друг другу.

Далее, по изложенным уважаемым следователем и прокурором обстоятельствам, которые мы многократно опровергали с моими защитниками и в Басманном суде, и в Мосгорсуде и в Апелляционной коллегии Мосгорсуда. По поводу моего нахождения на территории Республики Сербия. Большое спасибо следствию за то, что оно больше не говорит о том, что я безработный. Но тем не менее, я находился на территории Республики Сербия с 2010 года, когда никаких претензий ко мне следствие не предъявляло.

У меня 3 годовых вида на жительство, мой загранпаспорт находится в распоряжении следствия, при этом оно его почему-то не приобщает к материалам дела. В моей квартире в г. Баня Лука был изъят большой объем документов, которые российская сторона просто не забрала. В деле присутствуют исключительно их фотографии, переданные сербской стороной. Это удостоверение помощника депутата Госдумы Виктора Петровича Водолацкого, члена партии «Единая Россия», это удостоверение члена Союза журналистов России, это журналистская аккредитация при Правительстве Республики Сербская, подписанная президентом Республики Сербской Милорадом Додиком. Все эти документы, характеризующие меня и мое нахождение на территории Республики Сербия — я аспирант Института страноведения РАН, пишу кандидатскую диссертацию — они следствием не были изъяты у соответствующих правоохранительных органов Сербии. Сейчас они находятся в хранилище окружного суда г. Баня Лука.

По поводу других вещественных доказательств, которые имеются в деле. Пока мы с ними не знакомы, мы видели только список этих вещественных доказательств. В этом списке отсутствуют какие-либо имеющие отношение ко мне вещественные доказательства, кроме моего компьютера, который был изъят у меня в ходе обыска 5 ноября 2009 года и возвращен мне 30 июля 2010 года тем же следователем Красновым. При этом тот же следователь Краснов, тогда еще полковник юстиции удовлетворил мое ходатайство о государственной защите в начале 2011 года как свидетеля обвинения по делу Тихонова и Хасис.

Наверное, это все мои замечания по выступлению уважаемого следователя и прокурора, спасибо, Ваша Честь», — сказал Горячев.

Он поддержал ходатайство своего защитника о замене меры пресечения на любую не связанную с заключением под стражу.

Но судья традиционно принял сторону следствия, и что характерно, в тексте решения суда позиция стороны защиты была отображена очень скупо…