Правый поворот

Статьи

Правый поворот / Автор: Илья Горячев

Илья Горячев

В номере The New Times от 7 апреля опубликован показательный текст Льва Гудкова («Левада-центр») — «Конформизм как социальный антидепрессант». Немного процитирую: «Более 85% россиян, опрошенных в конце марта «Левада-центром» испытывали эмоциональный подъем и радостные чувства по случаю присоединения Крыма. Одновременно с этим вверх пошли все социальные индексы, включая оценки положения дел в стране, одобрение политики президента, правительства, губернаторов и даже Госдумы, хотя экономические показатели и, прежде всего потребительские настроения, явно ухудшились».

и далее
— Убедить людей можно лишь в том, в чем они хотят убеждаться.

и далее
— Эйфория на то и эйфория, что она достаточно быстро проходит, чтобы ее подпитывать, необходимо вбрасывать в общественное сознание постоянные информационные поводы, продуцирующие эндорфины (гормоны счастья).

Рекомендую ознакомиться с полным текстом — познавательно и показательно.

Безусловно, заданной после аннексии Крыма планке надо соответствовать. Русские — народ с имперскими чаяниями (в хорошем, а не азиатском смысле), с потребностью в миссии и идее. В выборе между бессмысленным, но сытым существованием, и осмысленным, но с одной банкой тушенки со сроком хранения 20 лет на день, русский человек выберет последнее. И это не пафос и бравада, это данность и факт.

Встав открыто на этот имперский путь, сойти с него уже нельзя и по внешним и по внутренним причинам. Поиграть в «собирание земель», империю и т.д., а потом отказаться, вновь сведя смысл существования нашего народа лишь к экономике («нефть, газ, новая яхта Абрамовича» — жрите и гордитесь) — не получится. В терминологии Гудкова «похмелье» именно тогда будет тяжелым. Поэтому теперь у России есть один путь — вперед направо.

Лишь правые силы Европы и Америки (либертарианцы — новые правые внутри Республиканской партии, чей яркий представитель Рон Пол и его сын Рэнд давно и открыто поддерживают политику России) готовы и хотят поддержать возрождение нашей страны, свои выгоды из этого извлекают и они — контакты с Россией позволяют им выйти из внутриполитической изоляции и стереть искусственно нанесенный на них налет маргинальности. Первой это осознала и реализовала на практике триумфатор муниципальных выборов во Франции Марин Ле Пен, доказательство чему ее встреча с Нарышкиным 12 апреля. Ранее про эту взаимовыгодность я уже писал.

Читатели могут возразить: «Ты же сам в тюрьме, потому что ли к режиму подлизываешься?». Отвечу — «Нет, не потому». У меня мотивация та же, что и Верещагина из «Белого солнца в пустыни». Пафосно, но правда. Кстати, друзья разнообразных левоэкстремистских сил оранжистского свойства в погонах еще в 2010 году обвиняли меня в шпионстве и работе против их протеже (во избежание кривотолков скажу, что в данном случае речь о конкретике, связанной с именем единственного депутат ГД РФ, голосовавшего против присоединения Крыма). А сегодня обстановка изменилась и они уже утверждают, будто бы я чуть ли не с конца 90-х гг. (напомню, я 1982 г.р.) готовлю оранжизм и майдан по приказу ЦРУ. Я не меняюсь, моя позиция последовательна и неизменна. А вот врагам постоянно приходиться юлить, искажая истину и плодя лживые и противоречивые внутриведомственные аналитички, чтобы обосновать, что я «враг народа» и мое место в зиндане.

Сегодня на юго-востоке Украины и в Новороссии ситуация аналогичная той, что была в Боснии 1991-1992 гг (до 1 марта). Мы не должны повторить ошибки тогдашнего официального Белграда, а будущие герои Армии Обороны Юго-Востока не должны закончить в Схевенингене (тюрьма Международного трибунала по бывшей Югославии в Гааге). Кстати, и у ВВП изрядно серьезные шансы оказаться там в случае если он даст слабину.

«Крым — это исконно русская земля, а Севастополь — русский город» нельзя это сказать, а потом забыть, пути назад нет. Домой возвращается не только Крым, но и вся Россия, весь народ из длительного заплыва в толерантность, глобализацию и мультиконфессиональную вненациональность.

Вероятно, и ВВП это осознает предельно четко, недаром последним вопросом на его пресс-конференции — финальным аккордом — была тщательная домашняя заготовка — рассуждения о сущности русского народа: «Мне кажется, русский человек или шире — человек русского мира считает, что есть какое-то высшее моральное начало. Он больше обращен не в себя любимого, хотя мы все, конечно, думаем и о себе, но это не главное. У нас есть поговорка: «На миру и смерть красна». Она означает готовность к самопожертвованию за свой народ, за свою страну. Конечно, мы менее прагматичны, чем представители других народов, но в этом выражается и величие нашей страны. Я не хочу никого обидеть, у других народов есть свои преимущества, но это, безусловно, — наше. У нас есть что взять у других народов, но у нас есть свои ценности. Они нам помогали. И они нам еще пригодятся». Подтвердило это и празднование 9 мая.

Крым вызвал цепную реакцию — не важно, было ли это спланировано заранее или действительно произошло спонтанно. Вызвало это, в частности, и резкий рост легитимизации власти, испытывавшей с конца 2011 года серьезные проблемы с этим, породившие и громкие общественные протесты, ту же Болотную. Но природа протестов базировалась на том, что народ воспринимал результаты выборов как узурпацию власти, где борьба за власть велась ради самой власти, плюс материальные блага. Но в том случае, если власть нужна ВВП для реализации вековых чаяний народа, то это сразу же находит понимание и отражается на доверии власти ВВП.

Илья Горячев, Бутырская тюрьма

источник