Промежуточные итоги украинского кризиса

Статьи

Промежуточные итоги украинского кризиса / Эхо Москвы / Автор: Илья Горячев

«Целое столетие русская интеллигенция жила отрицанием и подрывала основы существования России. Теперь должна она обратиться к положительным началам, к абсолютным святыням, чтобы возродить Россию». Николай Бердяев, 1918 год.

Сегодня остановлюсь лишь на одном аспекте последствий украинского кризиса в российской внутренней политике. Это решительное размежевание правого сегмента российской общественности по вопросу отношения к событиям на Донбассе. Подспудно этот внутренний конфликт в патриотическом лагере тлел давно, и вот в 2014 году разделение проявилось четко — кто-то поддержал бригаду «Призрак», а кто-то — батальон «Азов» (условно).

Рассмотрим это давнее противостояние через призму знакового для русского движения мероприятия — ежегодного Русского марша в день Народного единства 4 ноября. Напомню предысторию вопроса. Для того, чтобы отнять у коммунистов повод для массовых шествий 7 ноября, у них отняли само 7 ноября. В 2004 году в последний раз 7 ноября было выходным днем. В следующем 2005 году привычный ноябрьский выходной сдвинули на 4 ноября, который объявили Днем народного единства, приуроченном к годовщине освобождения Москвы от польских интервентов и прочих разбойников-самозванцев в 1612 году. Консолидированными усилиями разновекторных организаций и активистов правого толка в кулуары власти, ответственные за внутреннюю политику, на Старой площади была привнесена идея устроить и шествие в этот день, мол, раз отобрали праздник / демонстрацию у красных, то логично было бы сделать и шествие в формате нового праздника, т.е. сторонников исторической России и традиционных ценностей.

Так, 4 ноября 2005 года в центре Москвы был проведен первый Русский марш. Его неожиданный успех (а критерий всегда один — массовость) был весьма неожиданным для всех: и для участников, и для организаторов, и для тех, кто его санкционировал. При этом, как любое массовое мероприятие, первый РМ носил легкий налет маргинальности (это абсолютно нормально для любых массовых мероприятий). Усугубилось это и тут же возникшим конфликтом организаторов, они были чрезвычайно разновекторны и в разной степени рукопожатны, объединяло их одно — стремление записать успех исключительно в свой актив.

В 2006 году вновь выпускать Джинна из бутылки на Старой площади поостереглись, однако Русский марш уже жил своей жизнью. Провести его удалось лишь в формате митинга, однако это был наиболее представительный РМ — штаб подготовки находился в Госдуме, в сквер на девичьем поле вышла фракция «Родина» во главе с Дмитрием Рогозиным, фракция «Народный Союз» во главе с Сергеем Бабуриным, от ЛДПР был Николай Курьянович (молодого и харизматичного депутата по совокупности «грехов» — несанкционированное турне по Сербии / Боснии, активность в событиях вокруг Кондопоги и, наконец, участие в РМ — ВВЖ исключил и из фракции, и из партии).

Потенциальный успех бренда / мероприятия был очевиден всем, в том числе и тем, кто в спецслужбах отвечает за минимизацию любой общественной активности. Количество разного рода провокаций и инспирированных конфликтов в ходе подготовки Русских маршей росло из года в год в геометрической прогрессии. При этом неизменным успехом пользовался безотказный рецепт людей в погонах — хочешь оттолкнуть адекватные ширмассы, поддержи маргинальное меньшинство — в условиях правого сегмента это так называемая «субкультура». С 2007 года именно она стала основной целевой аудиторией РМ-а, определяющей его формат. Поэтому в 2007 и 2008 годах мы проводили с Сергеем Бабуриным свои альтернативные мероприятия с аналогичным названием.

Некоторые тогда называли нас «спойлеры». Это неверно. Да, может быть, у нас было чуть меньше людей, маргинальщина всегда привлекает молодежь больше, нежели нечто умеренное и взвешенное. Мы не стремились забрать маргиналов у главмаргиналов, зачем они нужны, вопрос всегда стоял скорее не «как их привлечь», а как «их не допустить, избавиться от них». Нашей задачей было дать здравую альтернативу, не допустить ситуации, в которой некто злонамеренный мог указать на субкультурных маргиналов и сказать «да они все такие, вот они правые». Наличие нас всегда позволяло заявить в ответ — «Нет, не все. Есть еще и другие, вот они». Спецслужбы используют субкультуру в качестве «затычки». Она сдерживает, не позволяет некоей идее найти активных приверженцев в обществе.

В 2014 году эта тактика на практике доказала свою контрпродуктивность — Россия наконец-то начала выходить из овощного анабиоза и проявила свои здоровые имперские амбиции. Кто поддержал ее в мире? Правые. Лидер «Национального Фронта» Марин Ле Пен, «Австрийская партия свободы», «Фламандский интерес» в Бельгии и прочие. А кто поддержал свою Родину внутри страны? Тоже правые. Общественные деятели, журналисты. Кто воюет как доброволец на Донбассе? Тоже правые (не секрет, что там много наших профессиональных военных, но ни разу не видел профи — левака по убеждениям, военная среда традиционна и консервативна по своей сути). А кто администрирует ДНР / ЛНР, командует ее ополчением? Тоже правые (пусть и не полностью, и на начальном этапе существования республик).

Где все придворные леваки, либералы итд? В лучшем случае они публично осуждающе молчат, приватно же изливая потоки желчи и яда. А кто смыкается с ними в неприятии естественной, извечной имперской российской политики? Все та же контролируемая субкультура. Маленький пример. Есть известный маргинально-субкультурный активист по кличке «Зюхель». Осень прошлого года — он в СИЗО. Весна этого года — он уже в батальоне «Азов». Маршрутизировали. А зачем? Оперативных задач / целей несколько. Тактическая — быть маяком для тех, кто хочет на ту сторону, условно, в тот же батальон «Азов». Контролируя его каналы связи, можно своевременно их выявлять и ими отчитываться (отдельный вопрос, что ежели этой тщательно удобряемой субкультурной поляны не было бы, то и количество таких желающих было бы в десятки раз меньше, но тогда ж и отчет тоньше и работать сложнее). Стратегическая — создание негативного имиджа носителей правой идеологии для нейтрализации ее потенциального в текущих благоприятных условиях роста.

Таким образом, интересы России, выражаемые политикой ее гражданской администрации, нуждаются в живой традиционной исторической идеологии и общественных деятелях — носителях этой идеологии. А вот часть людей в погонах, тех, кто призван быть «карающем мечом партии», работает против интересов исторической России, кто-то из-за недопонимания текущего момента, а кто-то и осознанно, ставя свои личные политические (левацкие) пристрастия выше интересов той страны, которой этот кто-то как бы служит. Вот эта вторая категория, совсем небольшая по численности, вдохнула жизнь в проект батальона «Азов» из числа русских идеологических перебежчиков (которых они давно и успешно курируют), плела разнообразные интриги в Донецке (тут отличился и герой сражений с американцами в кольцах Сатурна) итд.

Обосновывают они свои действия, конечно же, некоей «высшей необходимостью», но все очевиднее, что эта якобы «необходимость» перпендикулярна интересам нашей Родины. Давайте на секунду представим такую ситуацию — 1942 год, а в I-м Управлении НКГБ СССР существует группа офицеров, активно занятых созданием РОА и раскруткой генерала Власова, объясняющих свою деятельность необходимостью отвращать красноармейцев от перехода на сторону врага. Вы скажете — фантастика. Однако же в реалиях 2014 года это данность.

Зерна уже отделены от плевел. Это главный итог украинского кризиса для русского патриотического движения. И видимым, очевидным всем индикатором этого процесса должен стать вернувшийся в верное русло Русский марш, который в этом году наконец-то пройдет в том державном, исторически верном, традиционном формате, что изначально и задумывали его отцы-основатели в 2005 году.

Автор: Илья Горячев

источник