Вердикт. Что это было?

Процесс, События

С июня по июль в Мосгорсуде для небольшой публики был показан театр абсурда. Вместо судебного заседания российские силовики устроили публичную казнь невиновного человека, издевательски отомстив за его непокладистый характер и на удивление упорный отказ вербоваться.

В ходе обсуждения вердикта присяжных 15 июля Горячев сказал: «В связи с использованием заявления как минимум одного лжесвидетеля Михаила Кудрявцева и манипулированием присяжными, считаю данное дело сфальсифицированным Управлением по защите конституционного строя ФСБ РФ и не признаю вердикт присяжных полностью».

В последнем слове Илья Горячев коротко и ёмко охарактеризовал свой статус. «Причина моего преследования носит политический характер, это было очевидно всем независимым наблюдателям. Считаю себя политзаключенным. У меня все».

Весь объем нарушений в ходе следствия свидетельствует о том, что дело Ильи Горячева сфабриковано – при мощной поддержке ряда «подведомственных» СМИ. Но еще большим насилием над правосудием стал сам судебный процесс. Разумеется, в новостной ленте вы видите поток информации исключительно обвинительного содержания, где цитаты из обвинительного заключения выдаются за факты. Но только в деле ФАКТОВ НЕТ ВООБЩЕ. Даже сама прокурор Семененко признала на прениях, что прямых доказательств против Горячева нет. Правда, неясно, что она считала косвенными – показания Тихонова и Хасис, имеющих целых два мотива для оговора?

Прошлогодняя фотография Горячева с головой лысой, как коленка, демонстрируется в СМИ для усиления визуального восприятия. Только умалчивается, что сделана она была в январе 2014 года, через несколько дней, после того как Горячев был вынужден вскрыть себе вены в СИЗО «Бутырка», когда его поместили в камеру, так называемую пресс-хату, для выбивания показаний. После этого его и побрили. Пытались сделать это и во второй раз, непосредственно перед судом, но Илья проявил характерное для него упорство.

Этот процесс — ярчайший пример зомбирования масс: одни уверены, что телевидение не ошибается, а другие, более склонные к аналитическому мышлению, поддаются на провокации типа «А посмотрите, как он отзывался о мигрантах в своей частной переписке!».

Без фактов, без логически выстроенной версии вины Горячева, объясняющей его мотив в том числе (об этом ниже), присяжные единогласно, по всем пунктам обвинения признают его виновным, да еще без права на снисхождения. В то же время, в течение всего процесса стороне защиты практически всегда отказывали в приобщении документов, подтверждающих невиновность Горячева: будь то протоколы осмотра интернета, или ответ на запрос из МГЕР, содержащий факты, указывающие на то, что внезапно появившийся в суде Михаил Кудрявцев был лжесвидетелем (обвинение понимало, что показания двух уголовников выглядят не очень убедительно, и привело третьего «свидетеля» — Кудрявцева. Почему Кудрявцев согласился на эту роль, догадаться несложно: в ходе допросов выяснилось, что он был знаком с половиной членов БОРН, в молодости был причастен к скинхэд-движению ОБ-88. Этого черного пятна в его биографии было достаточно, чтобы согласиться на ультиматум следствия).

Суда присяжных не было

А теперь обратите внимание. Присяжные «выносили решение» всего 103 минуты по 25 вопросам, каждый длиной в несколько абзацев, сложнейших в своей формулировке. А это значит, что на «обсуждение» вины Горячева присяжным хватило всего 4 минуты, включая время на заполнение и подпись документа. Это свидетельствует только об одном – присяжные не обсуждали виновность / невиновность Горячева, они проставили уже заранее заготовленные ответы.

Мы призываем правозащитные организации, контролирующие органы и просто активную общественность провести проверку факта, в связи с чем право Горячева на справедливый суд было нарушено. Здравый смысл и логика свидетельствуют о том, что вина подсудимого не могла быть обсуждена должным образом в такой короткий срок. А суровость вердикта – и это при отсутствии доказательств – только подтверждает, что присяжные выполняли волю третьих лиц.

А теперь о третьих лицах.

В течение всего месяца (а процесс над Горячевым пролетел молниеносно – длился чуть больше месяца) состав присяжных не менялся. Но вдруг 6 июля сразу трое присяжных неожиданно выбыли, как сказал судья Мелехин, «по личным причинам». Что, внезапно сразу у троих появились личные причины? Одновременно? Но дальше произошло другое событие. Через день, 8 июля, заседание не состоялось – исчез один из присяжных. Судья Мелехин сказал: «У нас пропал один из присяжных. Один из присяжных не явился, хотя вышел довольно рано из дома. И семья беспокоится». В связи с этим был объявлен перерыв до 13:00, но пропавший так и не нашелся.

Тут входит в зал заседаний прокурор М. Э. Семененко и заявляет, что ей известно, что по заявлению родственников исчезнувшего присяжного проводится проверка: «В настоящее время нам известно, что по заявлению родственников неявившегося и исчезнувшего по непонятным причинам присяжного проводится проверка по факту его исчезновения. И естественно будут установлены все лица, которые находились с ним рядом с момента, как он вышел из дома и не дошел до суда. Естественно, эти лица будут проверены с соответствующими последствиями для этих лиц и будет выяснена причина неявки данного присяжного в суд».

Аудиозапись из зала суда. Выступление М.Э. Семененко

Обратите внимание: прокурор, как одна из сторон процесса НЕ ИМЕЕТ ПРАВА общаться с присяжными или их семьями, узнавать о них информацию. С таким заявлением мог выступить судья, но никак не прокурор. Представляете, что бы было, если бы адвокат сообщил некие сведения о пропавшем присяжном, неизвестные другим участникам процесса? Думаю, он попал бы в число подозреваемых.

Но ведь мы наблюдаем театр абсурда: сделав это заявление, Семененко, видимо, чтобы упредить обвинительные высказывания в ее сторону, использовала прием «отвлечения на ложный объект». Она сразу обратилась к адвокату Марку Фейгину со словами: «И хотелось бы задать вопросы адвокату Фейгину, который по утрам у нас опаздывает, а потом у нас куда-то пропадают присяжные?». Таким образом, Семененко запрограммировала смысловой акцент в предстоящих публикациях в СМИ, которые написали не столько об исчезновении присяжного, сколько об этом намеке прокурора в адрес Фейгина. Шутка, а сработало.

Заседание было перенесено на следующий день. 9 июля суд начался обычно, как ни в чем ни бывало. Сторона защиты заявила ходатайства, в том числе об отводе прокурора: «Почему прокурор Семененко знает, что идет проверка исчезновения присяжных? Выходит, она общается с присяжными, а может, тогда и оказывает давление на них? Вся совокупность действий Семененко говорит о том, что она заинтересована в исходе дела», — отметил Полозов.

Все это происходило без присутствия присяжных, и когда их пригласили в зал, адвокат Полозов в нетерпении спросил: «А присяжный нашелся?». На что судья Мелехин коротко отрубил: «Да, все», не объяснив, а что же вообще произошло. После перерыва сторона защиты потребовала от суда назвать причину исчезновения присяжного, справедливо полагая, что на него в этот период могло оказываться давление. Горячев и его адвокаты выступили с ходатайством об исключении присяжного из коллегии, поскольку обстоятельства вчерашнего дня до сих пор неясны. На что судья Мелехин ответил: «Он был вчера в медицинском учреждении по причине болезни». Обратите внимание! Что в томе с ходатайствами и заявлениями, сделанными в ходе суда, этой медицинской справки нет, хотя, по закону, она должна была быть там, если бы существовала.

Отвечая на обвинение в свой адрес, Семененко сказала, что с присяжными она не общалась, потому что это является нарушением закона. Но если кто-то со стороны участников процесса будет пытаться вступить в контакт, подчеркнула Семененко, то это повлечет за собой уголовное дело по статье 294 УК РФ. «Поэтому мы будем держать руку на пульсе», — заключила она. Что вполне можно интерпретировать следующим образом: «Не пытайтесь узнать, что же произошло с присяжным на самом деле! Иначе…».

Вся совокупность этих фактов доказывает вину непосредственно М. Э. Семененко и всех, кто оказывал ей содействие в совершении преступления – давления на присяжных.

В Следственном комитете о вердикте знали еще до его оглашения

Нарушители закона, видимо, настолько уверены в своей безнаказанности, что даже не стараются заметать за собой следы и игнорируют деталями. Оглашение вердикта по делу Горячева закончилось в 15:54, но уже в 15:08 на сайте Следственного комитета России появилось официальное сообщение о том, что подсудимый признан виновным в инкриминируемых преступлениях. Адвокаты Горячева и некоторые СМИ обратили на это внимание, поэтому СКР быстро спохватился и переправил время на 15:27 (видимо, позже не получилось, т.к информагентства уже подхватили эту новость), хотя и в это время оглашение вердикта еще не закончилось. Вот вам скриншот из кэша Гугла, где видно, что публикация изначально появилась в 15:08, правда и эта улика со временем была уничтожена.

СК_вердикт-2

Что это значит — очевидно. В СКР знали, каким будет вердикт еще до того, как присяжные вышли из совещательной комнаты, другими словами, автором вердикта был сам Следственный комитет. Об этом заявили и адвокаты Горячева в ходе заседания по обсуждению вердикта. Судье на это нечего было ответить.

Обращаемся к правозащитным организациям и контролирующим органам с просьбой провести проверку по вышеизложенным фактам и выяснить истинную картину происходящего. Вся логика произошедшего свидетельствует о нарушении закона стороной обвинения как в зале суда, так и за его пределами. Просим вас, не становитесь жертвами предубеждения, сформированного средствами массовой информации, разберитесь в ситуации. Вы даже не представляете, махинацию какого уровня вы сейчас наблюдаете!

В своем напутственном слове присяжным, перед тем как они удалились в совещательную комнату, судья Павел Мелехин дал им странный совет: адвокат Николай Полозов призывал их не брать грех на душу и не отправлять в тюрьму невиновного человека. Так вот Мелехин отдельно остановился именно на этом моменте – «не слушайте тех, кто так говорит, вы ни перед кем не отчитываетесь!». Вероятно, судья понимал, что кто-то из присяжных мог в последний момент побояться угрызений совести за несправедливо замученную человеческую жизнь.

А вины-то не было

А на чем же держится вся суровость этого вердикта и запрошенного прокурором пожизненного срока в колонии строгого режима? Это противоречивые показания Никиты Тихонова и Евгении Хасис, которые пошли на сделку со следствием, ради смягчения условий в первом случае и УДО — во втором. Хорошим мотивом для оговора стали показания Горячева, данные против них в 2011 году, опять же под давлением. Такой прессинг не единичный случай, за месяц до начала суда над Ильей Горячевым, 29 апреля и в начале мая, у пятерых товарищей Ильи прошли обыски и допросы, с угрозами и даже применением насилия. На суде Михаил Волков, осужденный по делу БОРН, заявил, что его принуждали к даче показаний против Горячева, тогда как он его даже не знал.

Возвращаясь к так называемым доказательствам, можно сказать только одно — их нет. Горячева признали виновным в хранении оружия, тогда как у него за несколько обысков не было найдено никакого оружия (зарегистрированный травматический пистолет даже не был изъят), не было обнаружено на его вещах остатков пороха или других частиц, указывающих на данное преступление. Все было основано только на словах. Обвинение в убийствах опять же основано на словах Тихонова и Хасис. А аналитику по левым радикалам, которую Горячев готовил для Алексея Митрюшина по заказу Администрации Президента, выставили как доказательство его заинтересованности в убийствах.

Теперь переходим к мотиву, которого также не было. Илья Горячев направлял все усилия на то, чтобы «Русский Образ» воспринимался в вертикали власти как надежный и стабильный партнер, а в публичном пространстве выступал против маргинализации правых политических сил и стремился к созданию легальной политической партии, которая выражала бы интересы своего электората. И в этом случае деятельность т.н. БОРН наносила вред всем националистам и правым политикам, маргинализируя их и отдаляя от заветной цели. Как справедливо отметил на допросе свидетелей стороны защиты Александр Поткин (Белов), бывший лидер ДПНИ, БОРН — это скорее проект ФСБ, чем реальная организация. У Горячева не было ни политического, ни личного мотива для этих убийств (ни с кем из жертв БОРН он не был знаком и никаких претензий друг к другу они не имели). А вот у настоящих убийц мотивы были — Тихонов хотел устранить Маркелова, поскольку тот преследовал его по делу антифашиста Рюхина, Филатов и Джапаридзе были убиты в контексте субкультурных уличных войн.

Абсурдным видится и так называемая роль лидера БОРН, отведенная Горячеву. По версии следствия, Илья отдавал приказы Тихонову, а тот остальным членам, которые Горячева не знали. Но здесь защита поставила несколько вопросов, на которые не было дано ответов. Во-первых, на каком основании Тихонов якобы безропотно выполнял все указания Ильи Горячева? Обвинение утверждает, что Тихонов верил его обещаниям, что таким образом националисты придут к власти… Что, убив адвоката, пару антифашистов и одного дворника?

Второй вопрос — подчинение. В ходе допросов выяснили, что никакого наказания за неповиновение в БОРН предусмотрено не было, как и не было фактора, обязывающего идти и убивать. То есть, по версии следствия, Тихонов получал указания от Горячева и озвучивал его т.н. членам БОРН. Почему они его слушались? На допросах выясняется, что приказывать Тихонов никому не мог. Значит, у каждого из них был свой собственный мотив для совершения убийства. Тогда какой же Горячев организатор и заказчик?

Эту логическую линию подтверждает и тема финансирования. Получается, что в течение двух лет Тихонов убивал и организовывал убийства исключительно на деньги, вырученные от продажи квартиры его подельницы Евгении Хасис. А так называемый организатор Горячев вообще никак не спонсировал свое «детище». По словам Хасис, Горячев в эти годы жил богато, обедал в ресторанах, снимал дорогие квартиры в центре Москвы, а боевики БОРН тратили свои последние крохи на борьбу во имя политических амбиций Великого Горячева, поедающего в этот момент очередную порцию фуа-гра. Того самого Горячева, которого, по словам тех же Тихонова и Хасис, в праворадикальной среде не воспринимали как авторитет, а, наоборот, относились с недоверием как к стороннику легального национализма.

И еще один провал версии обвинения — структура. Факты — вещь упрямая и люди, фабриковавшие дело, не могли их не учесть. Итак, утверждается, что в БОРН были Никита Тихонов, Михаил Волков, Александр Паринов, Алексей Коршунов, Баклагин и Исаев. Но только на допросах и Тихонов, и Хасис признают, что Коршунов никогда не подчинялся Тихонову, он вообще никого не слушался, поскольку обладал «сатанинской гордостью» и «даже сучьям не кланялся, обходя деревья». Именно Коршунов решил отрезать голову гастарбайтеру и выполнил это с Париновым, тогда как даже Тихонов и Волков отказались в этом участвовать.

Более того, Коршунов сам давал Тихонову поручения, которые тот безропотно выполнял. В то же время, у Коршунова в подчинении были так называемые «северные» — Баклагин и Исаев. В этом плане показателен такой фрагмент из допроса Хасис:

Хасис: На тот момент мне была известна некая группа «северных», которая подчинялась Коршунову…

Полозов: Он тоже из «северных», Коршунов?

Хасис: (замялась) Как.. Мне было известно, что Тихонов, по приказу Горячева стал искать людей, которые помогут ему совершать насильственные действия. Для этого он привлек первого Паринова, Волкова и Коршунова. Коршунов же для совершения убийств привлекал своих людей, которых называл «северные».

Полозов: Тихонов привлек банду Коршунова на аутсорсинг. Я так понимаю, что у Коршунова была своя банда «северные» и он отдавал им приказы.

Хасис: Я не знаю, насколько это была банда Коршунова, я знаю, что Коршунов привлек для совершения преступлений некую группу «северных».

Полозов: Эти «северные» приказы Тихонова выполняли?

Хасис: Эти «северные» и прочие участники БОРН выполняли приказы Горячева.

Полозов: Вы же сами говорили, что они никогда не были знакомы.

Хасис: Они могли и не знать о том, что они выполняют приказы Горячева.

Полозов: Кто им давал приказы?

Хасис: «Северным», я так понимаю, Коршунов.

Полозов: А Коршунову кто?

Хасис: Коршунову — никто.

Тогда, какая же это банда, где каждый сам по себе, нет единого лидера, отдающего приказы и нет единого финансирования? И самое главное — во всем этом нет никакой роли Ильи Горячева, признанного виновным по всем пунктам обвинения частично подставными, а частично запуганными присяжными.