Итоги судебного процесса

Статьи
Фото: Александр Романов / «Коммерсантъ»

Фото: Александр Романов / «Коммерсантъ»

Прокурор Семененко, делающая блестящую карьеру (за два года прошла путь от капитана до полковника юстиции), в ходе прений озвучила формулу: «совокупность косвенных доказательств». Ст. 14 УПК РФ «Презумпция невиновности» чётко говорит:

1. Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

3. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Мы (т.е., адвокаты Фейгин и Полозов, команда защиты) выполнили свой план на процесс. Два года мы утверждаем, что всё обвинение базируется на выбитых у Никиты Тихонова показаниях и косвенных показаниях Евгении Хасис. На них двоих оказывалось и серьёзное давление, есть у них и многие причины для оговора. Обо всём этом я многократно и подробно писал.

На суде мы доказали свои утверждения. Многократно поймали на лжи и противоречиях как внутренних, так и взаимных, и Тихонова и Хасис. Я подробнейшим образом разобрал и разбил слабенькие и в основном эмоциональные обвинения в прениях и моём допросе, где более чем в 200 вопросах, которые мне задали адвокаты, постарался пояснить все моменты, которые затрагивает обвинение и волнует общественность. Обвинение ни на стадии предварительного следствия, ни в зале суда не задало мне ни одного вопроса по сути обвинений (не ехидные вопросики в духе почему я позволяю себе использовать ту или иную лексику в приватных разговорах по ICQ/Skype, а именно по обвинениям) и проверкой моих показаний не занималось, хотя обязано в соответствии с выше процитированной статьёй УПК.

Общественность не до конца понимает суть обвинения. Юридически меня обвиняют в том, что я отдавал Тихонову приказы и давал установочные данные жертв. Не в том, что я с ним общался, что-то знал или о чём-то мог догадываться, а именно в приказах и установочных данных. Думаю, что для логически мыслящего человека очевидно, что каких бы то ни было доказательств этих обвинений — последовательных и непротиворечивых — прокуратура представить не смогла. Я уж не говорю об исследовании — по версии обвинения — моих мотивов отдавать Тихонову такие приказы и его мотивов мне подчиняться и их исполнять. Исследование и выяснение мотивов в соответствии с УПК является обязательным в случае подобных обвинений. Для наиболее въедливой части публики я подробно разобрал материалы уголовного дела в «Дневнике ознакомления», а сами события и их подоплёку частично вскрыл в сборнике статей – Vivere militare est.

Повторюсь. Мы выполнили наш план, сделали то, что планировали. Обвинения я, как и ранее, не признаю, приговор и прошедшее судебное следствие, более напоминавшее шапито, также считаю не основанным на законе. Подробный разбор судебного следствия будет приведён в нашей апелляционной жалобе в Верховный суд после ознакомления с протоколом и сличения его с аудиозаписью (в Мосгорсуде зачастую текст протокола на 180 может противоречить аудиозаписи судебного заседания). Наша цель – пересмотр дела.

Относительно моего отношения к Тихонову и Хасис, знаю, что многим это интересно т. к. публика питается эмоциями. Как говорили на НТВ «интриги, скандалы, расследования». На суде звучало, мол, я «холодный, прагматичный, рациональный». В какой-то мере соглашусь. Именно поэтому моё отношение к Тихонову и Хасис безэмоционально. Их поставили в такую ситуацию. Когда не сдерживают рамки закона, из человека можно что угодно выкрушить. Подсудимые 30-х гг. на Московских процессах соревновались с прокурором Вышинским, призывая кару на свою голову. Человек – существо хрупкое. Сними с него защиту Закона и убавь медийность, которая хоть как-то принуждает к соблюдению формальностей, и он как пластилин – лепи что хочешь. Это касается абсолютно всех людей. Без исключений. Думаю, что моё отношение к Никите Александровичу отражает то Открытое письмо, с которым я недавно обращался к общественности по поводу его здоровья и в целом состояния. Ну а беседу так сказать «за кулисами» – в автозаке – с Евгенией Даниловной я уже описывал — она и не скрывает, что просто играет определённую роль за некие обещанные блага/перспективы.

А что касается их т.н. «показаний». Они постоянно меняются, трещат по швам, противоречат логике, сами себе и взаимно. На «Эхе» меня назвали «нудным» Ну да я нудно всё это разбираю, опровергаю и т.д. Разумеется, эффекта шоу/театральности в этом нет и публике неинтересно. Но судебное разбирательство и не должно быть увлекательным, а должно быть дотошным, принципиальным, логичным, последовательным. Словом, таким, каким был суд в России второй половины XIX века или же таким, каким является сегодня в цивилизованных западных странах.

Теперь про адвокатов Марка Фейгина и Николая Полозова. Думаю, что на сегодняшний день это лучшая команда политических адвокатов на территории постсоветского пространства. При этом воспринимать их нужно именно в паре, у каждого из них свои функции, они дополняют друг друга. Главное их достоинство – это профессионализм, который не позволяет им ставить какие-то контакты (а в случае резонансных дел вокруг всё время множество советчиков, которые «знают как лучше» – кто-то из них самостоятелен, таких меньшинство, большинство же это управляемые носители чужого мнения. Так, с использованием «мягкой силы» разнообразные регуляторы, как гражданские, так и в погонах, манипулируют общественным мнением и общественной жизнью) выше интересов их клиентов. С ними можно быть уверенным, что они отстаивают именно твоё мнение и твою позицию.

Конечно, каждый клиент индивидуален – большинству нужно «решение вопроса малой кровью любой ценой», т.е. решалы. Это точно не к Фейгину и Полозову. Они по закону. Это для упёртых, кому их мнение и позиция дороже всего на свете. Цена, которую Фейгину и Полозову приходится платить за независимость – это постоянная травля, как со стороны официальных медиа, так и со стороны легко манипулируемого планктона, который потерял способность к анализу и не может оперировать мыслями объемнее 140 знаков. Кстати, именно этот планктон постоянно пытается отпозиционировать меня как объекта, а не как субъекта, т.е. как такую говорящую куклу – за которую адвокаты чуть ли не статьи пишут. Разумеется, это не так. Своей защитой руковожу я сам, определяю стратегию и тактику, адвокаты же в своих действиях руководствуются определённым мною курсом, и, ещё раз подчеркну их профессионализм, придерживаются его даже тогда, когда он противоречит их личным политическим убеждениям. Это позволяет им защищать и Pussy Riot, и Савченко, и меня. Их задача – способствовать соблюдению Закона в отношении их клиента, этим они и занимаются всеми доступными и недоступными способами.

Также хотел бы отметить работу моих сербских адвокатов Деяна Часича и Феджи Димовича, которые сейчас занимаются жалобой на незаконность экстрадиции в Конституционном суде Сербии, которая далее перейдёт в ЕСПЧ в Страсбурге, где в какой-то момент апелляция российских и сербских адвокатов объединится в одну.

Моё нынешнее агрегатное состояние я рассматриваю как некий тайм-аут. Я – политзаключённый и делаю политическую карьеру, для неё тюрьма полезна. Какая настоящая политическая биография без неё обходится. Именно так я воспринимаю происходящее. Стараюсь не терять времени даром — много системно читаю, упражняюсь в публицистике и эпистолярном жанре, улучшаю свои коммуникативные навыки и знание механизмов изнанки мира. Всё может измениться в любую секунду (хотя, может, не изменится никогда, это я тоже хорошо понимаю и на всякий случай оставляю публицистическое наследие). Доктор Воислав Шешель провёл 10 лет в тюрьме Международного Трибунала по бывшей Югославии «Шевенинген» по обвинению в том, что он кому-то там отдавал приказы. Нестор Иванович Махненко отбывал на «Бутырке», где сейчас нахожусь и я, пожизненную каторгу, но спустя 9 лет революция его освободила. Неожиданно.

Проигрыш арбитража в Гааге по делу ЮКОСа, признание РФ виновной в убийстве Литвиненко в Лондоне, нависшая угроза международного трибунала по «боингу», грозящая перерасти в трибунал по событиям на Украине в целом (о подобном развитии ситуации писал ещё год назад в тексте «Украина послезавтра»). Всё это симптомы стремительного выпадения РФ из международного политикума. А за кого я в этой ситуации? Сейчас я всего лишь наблюдатель. Вынужденно. Я искренне и всей душой за те силы, что дадут мне горизонт перспектив и коридор возможностей, для начала – в виде пересмотра дела неангажированным судом с присяжными.

У нашей страны впереди много крутых поворотов, взлётов и падений и я абсолютно уверен, что смогу использовать один из этих виражей для реализации своих чаяний и знаний на благо страны, её народа и к их вящей славе в истории (некоторые, правда, называют это «амбиции», придавая почему-то этому термину негативную окраску).

Кто-то может сказать, что «всё это бравада, вот Тихонов съездил на «Харп» и «всё переосмыслил». Отвечу. Создать невыносимые условия индивидуально можно где угодно, не обязательно за полярным кругом. У тюремных оперов это называется «показать настоящую тюрьму». Мне один раз в начале 2014 года на «Бутырке» пытались показать эту «настоящую тюрьму» – не стал на неё смотреть и не стану впредь. Всё окружающее меня воспринимаю сейчас как очень дешёвый отель со своеобразным персоналом и ни одной попытки изменить это восприятие, отнять мою внутреннюю свободу, не допущу – знаю много способов, спасибо Бобби Сэндсу и другим политзаключённым, на своём опыте отработавшим методы гражданского сопротивления в условиях заключения.

Автор: Илья Горячев, СИЗО «Бутырка»