Меня преследуют по политическим мотивам

Статьи

«8 мая 2013 года в Белграде был задержан правоконсервативный политик и журналист Илья Горячев. После этого Горячев пропал на пять дней и был обнаружен лишь 13 мая в Центральной тюрьме Белграда. В этот день Следственный Комитет РФ сообщил о том, что Горячев задержан в рамках расследования дела экстремистской группировки «БОРН», где следователи уготовили ему роль организатора.

Примечательно, что ни с кем из предполагаемых членов группы Илья знаком не был — о чем говорят и сами следователи — кроме Никиты Тихонова, который в настоящее время отбывает пожизненное заключение по обвинению в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. И именно на одних только показаниях, выбитых в колонии Харп из Тихонова, строится всё обвинение против Ильи Горячева.

В Сербию Горячев уехал в декабре 2010 года, когда в качестве свидетеля по делу Тихонова он стал объектом давления, в первую очередь, со стороны ФСБ РФ. Весной 2010 года Илья был похищен сотрудниками этого отдела ФСБ в центре города в присутствии десятка свидетелей. Под давлением он был вынужден дать ложные показания против Никиты Тихонова. Лишь покинув территорию России, Горячев смог опубликовать в журнале The New Times и направить в суд нотариальный отказ от показаний и заявление о давлении на него со стороны сотрудников ФСБ РФ и СК РФ.

Сегодня Россия требует от Сербии экстрадиции Ильи Горячева».

Меня преследуют по политическим мотивам / Илья Горячев

Илья Горячев

Я не совершал преступлений, в которых меня обвиняют. Дело в отношении меня — это политический заказ и представляет он собой часть единого масштабного процесса по криминализации политической деятельности в России. Если для левых и либералов люди в погонах подобрали обвинения в организации массовых беспорядков, то для правых — агрессию по идеологическим мотивам. Получается такая вот диверсификация политических репрессий.

Следственный комитет РФ даже не выслал в Сербию каких-либо доказательств моей вины. В запросе на экстрадицию лишь расписана лживая и полностью выдуманная версия ФСБ РФ о деятельности группировки «БОРН». Сербский суд вообще не дождется каких-либо доказательств от российской стороны. Их попросту нет, всё обвинение построено на выбитых показаниях у пожизненно осужденного Никиты Тихонова.

В российском переводе документации на сербский язык, который по закону должен был быть сделан сербским переводчиком, есть немало существенных ошибок, в том числе и в юридической терминологии. Так, например, сербам почему-то было сказано, что смертная казнь в России отменена, хотя на самом деле на неё наложен мораторий, ну и еще много таких забавных «мелочей».

Дело не только в том, чтобы посадить меня конкретно, но и в том, чтобы сделать этот процесс показательным и в назидание остальным правым, которые в предстоящее неспокойное время могут повести себя не очень лояльно. Таким образом, можно очень эффективно дать понять, что при желании посадить можно любого. Одно дело, когда человека обвиняют в том, что он делал осознанно и за что может отвечать (как я за свою общественно-политическую деятельность), а другое дело, когда твое имя обводят кружком и соединяют стрелочкой с другим обведенным именем, а сверху пишут – «организатор». В моем случае было достаточно того, что я был знаком с Никитой Тихоновым, а дальше оставалось только надавить на заключенного, отбывающего пожизненное наказание в колонии строгого режима и получить желаемые показания.

Почему я не хочу вернуться из Сербии в Россию через экстрадицию? В ночь с 20 на 21 апреля 2010 года я уже вставал перед выбором. Тогда я был похищен сотрудниками ФСБ РФ в центре Москвы в присутствии десятка свидетелей. Допрос вели сотрудники ФСБ ночью и без адвоката. Результаты многие видели. Под давлением я был вынужден дать ложные показания на Никиту Тихонова. Многие скажут, что я тогда сделал неправильный выбор. Я им отвечу — чтобы его не делать, в такую ситуацию надо не попадать, так как в ней оба выбора неправильные и в чужую пользу. Вот я и стараюсь вновь не попасть в построенную ситуацию.

С противодействием со стороны политической полиции и, в частности, в форме внедрения провокаторов, мы сталкивались на протяжении всей своей общественно-политической деятельности. В конце зимы 2013 года мне передали внутреннее мнение про наш коллектив: «они амбициозные, хорошо образованные, целеустремленные. Плохо поддаются вербовке. Финансирования у них нет, делают все на свои — но это еще хуже, значит, идейные и высокомотивированные. Если их не давить, то за год они вырастут в сильную политическую структуру, делать с которой что-то уже будет поздно».

Исторический опыт нам подсказывает, что политические заморозки вечно длиться не могут. Нужно просто «держать строй», не поддаваться на провокации и послезавтра наступит быстрее, чем мы могли бы себе представить.

Мы хотим заниматься политикой, участвовать в выборах, сформировать правую политическую партию по примеру тех, что давно действуют и занимают серьезные позиции в национальных парламентах Европы. Нельзя жить в виртуальной политической вселенной, где за реальность принимаются «УралВагонЗавод» и условный «Кургинян». Сейчас налицо стремление всё максимально упростить. Связано это, в первую очередь, с тем, что один человек очень устал и хочет уйти, но не может, так как никому не может верить. Нет того, кто мог бы гарантировать ему безопасность послезавтра, как он её когда-то гарантировал Ельцину. Попробовал в 2008 году и обжегся.

Упрощение ведёт к тому, что объем ежедневной аналитики постоянно уменьшается. Раньше внутренней политике уделялось несколько страниц в день. Теперь, видимо, несколько абзацев. Отсюда и эти заявления, мол, «Pussy Riot вешало чучела евреев в супермаркетах», а против Башара Асада воюют «людоеды». Вероятно, кому-то кажется, что подобные заявления — это демонстрация того, как Россия диктует свою непреклонную волю всему мировому сообществу. Но на самом деле, это демонстрация выпадания из контекста текущего политического момента и, как следствие — неактуальность. Вот уже и Stratfor вопросом задается — «а кто послезавтра?». Потому что неактуальность становится слишком очевидна. Нельзя репрессиями остановить развитие гражданского общества. Можно притормозить, подморозить, подвесить вопрос, но не более. А глобально перед нынешней политической элитой, а если точнее, перед одним конкретным человеком стоит выбор — возглавить этот процесс, сохранив власть, или в итоге получить Тахрир в той или иной форме. К сожалению, этот человек потерял к политике всякий интерес, отдав ее на откуп генералам и, ориентируясь на их параноидальную внутреннюю аналитику в духе «страна в кольце врагов», поэтому он, вероятно, даже не в курсе, что этот выбор все настойчивее стучится в его дверь.

Свои взгляды я бы сегодня обозначил как правоконсервативные. Национализм — это эмоция, свойственная, в основном, романтическому юношескому возрасту. Хэштеги этого явления — гордость, честь, историческая память. Поэтому среди правых всего мира так много выходцев с исторических факультетов. А вот философские факультеты и журналистские порождают, наоборот, людей левых взглядов. Кстати, в 20-30-е годы в СССР истфаки были закрыты. Мелкобуржуазные взгляды, взращиваемые там, мешали формированию новой исторической общности. При этом, как и любая романтическая эмоция, национализм может развиться в патологию. Аркадий Аверченко прекрасно вывел это явление в купце Пуде Исподлобьеве в фельетоне «Национализм» (можете найти его на нашем сайте vojnik.org). А может развиться и в сложную систему политических взглядов. Человек всю жизнь пытается нащупать истину. Вот свою правоконсервативную истину мы и пытаемся нащупать.

В то же время, идеология для многих — это просто оправдание собственных людоедских наклонностей. Например, Чикатило тоже в какой-то момент на суде определялся как украинский националист, сторонник ОУН-УПА, который уничтожал «клятiх москалiв». А вот другое дело, что определенные сотрудники силовых ведомств, в первую очередь, ФСБ РФ, намеренно культивируют такое восприятие национализма, поддерживая (или, по крайней мере, не препятствуя сайтам соответствующей направленности, например, pn14.info — «Правые новости»), выстраивая пантеон героев для романтически настроенной молодежи из серийных «борцов за расу», чьи воззвания периодически появляются в интернете, несмотря на то, что сами авторы отбывают пожизненное заключение.

Немалую роль играют и специально внедряемые провокаторы, обычно с легендой ветеранов-тренеров. В какой-то момент взор туманится, они бьют кулаком по столу — «Хватит это терпеть!». А потом появляются очередные «приморские партизаны». Тренер-ветеран вовремя уходит в сторону и начинает подбирать следующих жертв. Вероятно, у многих вызовет негодование ответ этот вопрос. Но. Есть множество других стран, где представители различных идеологий находятся под давлением. Их протест выливается в разные формы. Но нигде в такую «примитивно-звериную охоту на дворников», как в России. Это позволяет держать национализм как политическую идеологию в маргинальном загончике, который, к тому же, можно дополнительно постоянно дискредитировать, а любого лидера, связав через одно рукопожатие с преступником, можно объявить «организатором». И именно так в России происходит криминализация политики, а в данном случае — правой среды.

Илья Горячев из Центральной тюрьмы Белграда

источник