Илья Горячев. Университет

Статьи

Университет. Часть третья из книги Ильи Горячева «С чего начинается Родина?»

Илья Горячев образование

Очень хотелось в МГУ. Два года честно ездил на разнообразные курсы туда. В 11 классе аж 4 раза в неделю. Так хотелось, что даже научился писать, правильно расставляя запятые — ранее мне это искусство казалось ненужным и я им пренебрегал. Но ради выпускного, а потом вступительного сочинения, научился. Но в МГУ не взяли. Проходной балл — 13. Я набираю 12, а это только платный, либо вечерний факультет. Ни то, ни другое не вариант. Быстро перебираю иные варианты истфаков и в итоге подаю документы с двумя другими товарищами, что посещали со мной МГУ — курсы, в некий ГУГН — Государственный университет гуманитарных наук. Непонятное гнусавое название. Экзамены сдаю на 3 «пятерки» — история — сочинение — английский. И только 1 сентября понимаю, что вуз оказался очень удачным — это творение РАН и учиться я буду в главном офисе РАН на Ленинском проспекте, на площади Гагарина — в замечательном доме с желтым набалдашником сверху, его еще очень хорошо видно с Воробьевых гор и от Лужников.

Набалдашник, кстати, это инновация 80-х годов — она должна извлекать энергию из света, воздуха и влаги и питать ей все здание. Но то ли оттого, что разрабатывали инновацию уже в последние годы советской власти, то ли оттого, что монтировали югославы, но не работала она ни дня. Учиться в институте мне в целом понравилось. Особенно та легкость, с которой можно было спуститься на нужный этаж, постучаться в кабинет с понравившейся вывеской и сказать — «здравствуйте, я студент истфака нашего вуза, хочу с вами познакомиться». Академические люди очень дружелюбны и всегда с радостью общались с нами, студентами, поили чаем с печеньем и конфетами. Таким образом, наши студенты были постоянно в контакте с сотрудниками Института российской истории РАН, Института зарубежной истории РАН, а мне, более всего, по душе пришелся Институт южных и западных славян РАН на 8-м этаже.

С Еленой Юрьевной Гуськовой мы с Сашей Писаревским, учившемся на 2 года старше на истфаке МГУ и уже избравшим кафедру южных и западных славян в качестве своей специализации, познакомились в 2000 году на презентации ее книги «Югославская война». Бомбежки Белграда закончились всего лишь год назад. Во многом и на истфак-то я поступал под влиянием этой войны. В школе мы каждый день рисовали на доске карту Югославии и отмечали, где, по сообщениям СМИ, сбит еще один американский самолет. Как же нам хотелось чтобы их сбивали побольше! Я даже ежедневно вел хронику, записывая все сообщения СМИ о войне в Югославии — вылеты, цели, потери, заявления военных и политиков. После презентации Елена Юрьевна подписала нам по экземпляру книги и пригласила на продолжение банкета уже в ее кабинете на 8-м этаже. Было очень занимательно. Мне 18 лет, Саше 20, а с нами пьет водку генерал Ивашов и рассказывает, как он всего лишь год назад организовывал марш-бросок наших десантников из Боснии в Косово, на аэродром Слатина. Как специально подпаивали президента Ельцина, чтобы подписать нужный указ. Впечатлений, конечно же, было очень много. С Леонидом Григорьевичем мы общались года до 2003, но очень эпизодически. Так, он, например, благословил нас на издание журнала «Русский Образ», у меня где-то даже сохранилась эта аудиозапись, дело в том, что напутствие он наговорил на автоответчик, как ответ на вопрос, заданный при личной встрече. Потом, в 2004 году, изобличая наш журнал после выхода номера, посвященного исламу, либеральный Портал-Кредо.ру в статье под заголовком «»Русский образ» ислама. Почему патриотический рупор взялся за «углубленное» изучение ислама?» писал:

«Вышел в свет четвёртый номер (второй за 2004 год) журнала «Русский образ», тема которого заявлена одним словом — «ислам». Хотя правильнее и точнее следует обозначить тему как «Ислам и национальная безопасность», поскольку за данным изданием стоит Леонид Ивашов, отставной генерал-полковник ГРУ, долгое время возглавлявший Главное управление международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ, создатель ряда структур, занимающихся разработкой проблем национальной безопасности, — начиная с «Фонда Безопасности» начала 90-х и кончая «Военно-державным союзом», лидером которого сегодня является генерал».

Тогда меня это очень удивило. И откуда они это узнали. Общались-то мы с Ивашовым не так, чтобы очень уж тесно. Виделись всего несколько раз, еще несколько раз созванивались и встречались с его помощником полковником Задереем. Много позже я понял смысл мудрости из любимого сериала детства — «Твин Пикса» — «Совы не те, чем они кажутся», внимательные мотивированные глаза всегда где-то рядом.

В институте у нас была очень занимательная преподавательница по праву. Запомнилась она более всего тем, что водила студентов в музей Сахарова, где нам рассказывали о мучениях чеченцев и о том, что карманы надо зашивать, а то милиционеры туда обязательно чего-нибудь подбросят. Самой запомнившейся дичью была выставка рисунков чеченских детей. На детских рисунках танки с чеченскими флагами давили связанных русских солдат, чеченские самолеты бомбили русские города, чей-то папа в зеленой повязке с арабскими буквами расстреливал наших пленных. Меня это достаточно сильно поразило. Я спросил: «Уважаемая преподавательница по праву, а что это такое?», на что она ответила: «А, это? Это чеченские детишки войну рисуют».

Поступив в институт я узнал, что книги можно покупать не только у метро на развалах, и кроме фантастики, есть иные издания. Хотя вру. Понял я это в 11-м классе, когда нас послали помогать расформировывать какую-то районную библиотеку — наша задача была отобрать лучшие книги и привезти их в нашу школьную. Это было 2 очень занимательных дня. Естественно, школьная библиотека шла мимо, а каждый из нас отобрал себе книг по 200. Старались брать максимально старые, 19-го века и все, что касалось гражданской войны и Второй мировой. Так собственно появилась основа моей библиотеки. Потом она активно пополнялась уже целенаправленно — мемуары генералов Гражданской и Второй мировой. Дневники, воспоминания. Исследования. Примерно за два года библиотека выросла до тысячи томов и охватывала большинство аспектов истории XX века. В основном, гражданской войны, эмиграции, Второй мировой.

Обязательным атрибутом студента истфака является посещение Исторической библиотеки на Китай-городе. Сначала она кажется очень сложной: непонятный справочный аппарат, непонятная система запросов и вообще все как-то медленно. Но потом постепенно привыкаешь и даже начинает нравится. Историчка — скопище разнообразнейших фриков всех мастей. Многим из них посвящены даже статьи на волшебном сайте «Луркморье». В Историчке была книжная лавка, а рядом — во дворе — была лавка чуть побольше. Там продавалось много всего любопытного. Так, там я купил книгу про Ратко Младича и впервые в подробностях прочитал про жизнь и борьбу этого великого человека и полководца. Там же продавались и различные газеты, которые сейчас были бы классифицированы как «экстремистские». Разнообразные «Я — русский», «Правое Сопротивление» и прочие. Я попробовал читать каждую из них, но почему-то они навивали тоску — от них явно разило дурдомом и это было печально. Пантеон героев и идеология личная на тот момент во мне лишь формировались, но я уже четко понимал, кто мне абсолютно не нравится — это сумасшедшие. Но где же найти таких же, как я? Неужели выбирать надо между демшизой и откровенными психами? Нормальных людей, похожих на себя, я нашел только через пару лет, когда у меня появился интернет.

2001 год

Был у нас еще очень любопытный предмет — история взаимоотношений государства и церкви. Вела его Ольга Юрьевна Васильева — доктор исторических наук и специалист по взаимоотношениям РПЦ и советского государства. Ольга Юрьевна была моим первым научным руководителем и она же натолкнула меня на сербскую тему. Первым ее вопросом на первой же лекции было: «Православные, поднимите руки» — подняло руки большая часть группы. «Представители других конфессий есть?» Одна девушка поднимает руку — «Да, я католичка». Ольга Юрьевна — «Расскажи, как так вышло».

Осенью 2000 года она предложила написать мне какую-нибудь работу, посвященную истории взаимоотношений государства и церкви в XX веке на Патриарший конкурс. Мне это было интересно, однако ж сидеть в Историчке и ждать по 3 часа книги мне очень не нравилось. Библиотека иностранных языков между Китай-Городом и Таганкой на берегу Яузы была куда привлекательнее. И вот там в читальном зале я нашел трехтомник на сербском языке — История Сербской Церкви в XX веке доктора Джоко Слийепчевича. Словарь сербско-русский также был в свободном доступе — так я начал учить сербский язык. Работа получилась посвященной геноциду сербов в годы Второй мировой войны в Независимом Государстве Хорватия. Про холокост-то мы на тот момент уже все слышали, а вот про то, что в концлагере Ясеновац погибло около миллиона человек, по хорватским и мусульманским деревням устраивались соревнования, кто больше отрежет сербских голов и победителю со счетом в полторы тысячи голов вручали велосипед, или фотографии ведра глаз, подаренных главе НГХ Анте Павеличу францисканскими монахами — про это никто не говорил и не слышал. Работа у меня в итоге стала основой диплома, а 20 апреля 2001 года, на Пасху, в Троице-Сергиевой лавре Патриарх Алексий II вручил мне Патриаршью грамоту.

Летом 2001 года я освоил World Wide Web. Сначала все было совсем непонятно, чем мейл отличается от сайта, как искать сайты и так далее, но постепенно стало более менее понятно и интересно. Еще я посещал курсы html и web design при Бауманском университете — понимал же, что историк — это не профессия. И хотел быть журналистом. Чтобы стать журналистом, я взял телефонный справочник, нашел «Независимая газету» приложение «Религии» и позвонил туда, т.к. на религиозную тематику был изрядно заточен. Съездил, познакомился. Они взяли меня корреспондентом. А редактором газеты оказался Максим Леонардович Шевченко — ныне известный ведущий. Мало того, он еще оказался отчимом моей однокурсницы. В редакции у Шевченко тогда было много интересных людей. Сам Шевченко интересно рассказывал про дагестанских шейхов, тарикат Накшбандийа и афганских талибов, к которым незадолго до этого ездил, войну 1999 года в Косово, которую он освещал. Работал там, например, известный правый активист 90-х Константин Касимовский. Я, правда, только потом узнал, что он правый и что известный. Там же был в штате и известный правый публицист Александр Елисеев.

И вот в рамках НГ-Религии мне захотелось как-то написать про сатанистов. Освоив интернет, я стал читать сайты, я еще подрабатывал админом в компьютерном клубе, где времени было вообще на это дело много. И вот истории сектоборца Дворкина про страшных сатанистов с ужасными названиями, мешками денег и сотнями адептов показались любопытными и мне захотелось про них написать. Шевченко одобрил. Я написал на все сатанинские сайты, что были тогда в интернете, и ответ пришел только от хозяина одного, но зато самого большого. Этот сайт назывался варракс.кроко.нет. Я пришел на интервью с подругой — Катей Седовой, а Варракс с Натальей Холмогоровой. Тогда она еще не была правозащитником, а растолковывала мне, бестолковому, сложные тезисы ее Гуру Варракса про то, что исходящий от сатаны свет, он тоже черного цвета. Кстати, переписка с Варраксом у меня сохранилась на самом старом мейле. Надо только пароль подобрать. Наталья с Варраксом были странные.

Было очень жарко, мы встречались на Китай-Городе, мы с подругой были в чем-то легком и очень белом, а Варракс и Наталья были во всем черном и из кожи. Но польза от общения с ними тоже была — я выучил еще одно новое слово — «гуманизм». Варракс дико ругал это нехорошее явление и говорил, что все зло от него.

Курсе на третьем (2001 г.) я познакомился с московским отделением Ордена иезуитов — я писал уже диплом по Второй мировой в Боснии, а полезные для этого книжки были в библиотеке иезуитов на Басманной. Когда брат Игорь записывал меня в их библиотеку, он забрал мой паспорт и ушел минут на 20. Вернулся и пошутил «Илья, извини, что так долго, пересылал твои паспортные данные в Ватикан». Сейчас, думаю, что, может, он и не шутил. С братом Игорем мы подружились. Точнее, мы с ним приятельски общались, но теперь я понимаю, что именно так и работает система вербовки и воспитания иезуитов. Из нашего с ним общения я вынес логику основателя Ордена иезуитов — Игнатия Лойолы: во всех орденах послушание идет до греха, а у иезуитов до смерти. То есть, в других орденах, как только приказ вышестоящего упирается в греховный поступок — приказ аннулируется — члены ордена не грешат. У иезуитов — если для достижения цели нужно грешить — греши. Все ради достижения цели. Кстати, ходят они в обыкновенной светской одежде и пиво мы с братом Игорем пили прямо из бутылки из горлышка у метро Бауманская (сейчас мне за это стыдно). Иезуитов каждые два года переводят в другие страны и скоро брата Игоря отправили дальше — в Польшу. Он мне оставлял контакты каких-то других иезуитов, но с ними я даже не встречался. Так закончилось мое общение с добрыми католиками из самого таинственного монашеского ордена.

Автор: Илья Горячев